Онлайн книга «Цена любви и мести»
|
Нет, нет. Ширан на это, конечно, не пойдёт. А, значит, попытается вычислить беглеца логикой. И вот тут поднимался один из важнейших вопросов: Жанлис принудили предать любовника, или Жанлис сама добровольно предложила Ширану сделку? Потому что если второе, то… ну йотпы с ней. А если первое… Тут было всё хуже. Герцог мурен не мог знать о связи Жанлис и Эйва. Принц с трепетом относился к чести своих любовниц, а вдова канцлера не пылала жаждой хвастаться своей неверностью покойному. И если Ширан знал про Жанлис, то… Кто-то предал Эйва. Кто-то, кто был ему бесконечно близок. О чём и о ком ещё знает Ширан? Эйв не мог доверять Горию. Между ними не было никаких иных отношений, кроме отношения Первого Советника короля и наследника престола. Ни дружбы, ни вражды, ни симпатий. Поэтому Ширану не имело смысла искать беглого принца во дворце Советника. Но поэтому же Горий по любым причинам мог и предать опасного для государства человека в руки нового короля. Почти короля. Вот только выбора у Эйва не было. Он не мог обратиться к друзьям, к верным слугам или любимым женщинам, не зная наверняка только ли о Жанлис известно Ширану. И понятно было, что выезды из города под контролем захватчика. Принц обмотал саблю мундиром, засунул в вещмешок и завязал туже, а затем пересёк Русалочью улицу, вскарабкался по лепнине и запрыгнул в окно спальни милой предательницы. Жанлис никогда не гасила свет полностью. В керамических лампах тепло мерцали звёздочки свечей. Благовония всё ещё курились, а в камине переливались рубиновым жаром угли, несмотря на то, что ночь была по-летнему тепла. Женщина спала, разметавшись на перине под лёгкими простынями. Её пышная грудь вздымалась медленно, золотистый свет выделял широкие бёдра, так волнующие воображение Эйва. Принцу всегда нравилась грушевидная фигура: узкие плечи, тонкая талия и пышность ягодиц. Он подошёл к овальной постели, осторожно присел рядом со спящей, наклонился и поцеловал её губы, пахнущие спелой земляникой. Жанлис застонала во сне. Видимо, ей до прихода принца снилось что-то эротическое. Эйв коснулся губами завитка смоляных волос на виске, бьющейся голубоватой жилки, родинки рядом с ключицей, и ощутил, как тесно стало в паху. Ему всегда нравилась её женственность, сексуальность и даже распущенность, как сказала бы мама. И то, что любовница его предала, и в её доме устроили засаду, никак не являлось поводом, чтобы пугать её резким пробуждением. Тяжёлые веки дрогнули, ресницы раскрылись, и в лицо Эйву заглянула ночь. — Мой принц, — хрипловатым со сна голосом прошептала Жанлис, — вы живы, хвала Древним! Она попыталась подняться, но Эйв снова поцеловал роскошные губы, не давая женщине такой возможности. Ей было за тридцать — принц никогда не задумывался о возрасте — и Жанлис достигла возраста, в котором женщина приобретает особый шарм и чувственность. Она тихо застонала, снова прикрыв глаза. — Мой конь ещё в твоей конюшне? — поинтересовался Эйв мягко. Жанлис хихикнула, потянулась кошечкой: — Пока нет, — улыбнулась порочно, — но его там ждут. Эйв хмыкнул. — Трискота, — пояснил настойчиво, но ласково. Женщина посерьёзнела: — Да. Конюшня заперта, но я могу позвать слугу… — Не надо. Вот как раз слуг звать не надо. — Откуда он о тебе узнал? |