Книга Цена любви и мести, страница 123 – Анастасия Разумовская

Принц шёл, пиная мелкие камушки, слушая вопли ночных козлят, доносившиеся с берега реки, рассматривал могилы и могильные каменные шары. Некоторые из них уже замшевели, ушли в землю почти целиком, другие ещё возвышались над травой, кто наполовину, а кто и целиком, поблёскивая полированными гранитными бочками, которые огибали два медных круга сложенной восьмёрки — защита от демонов.

Интересно, сколько таких шаров под землёй?

Итак, что мы имеем? Если Ширан узнал про Жанлис, то, вероятнее всего, про остальных восемнадцать женщин он тоже знает. Может, не про всех, но вероятность слишком высока, чтобы рисковать. Если Жанлис продала принца, а можно не сомневаться, что именно продала, значит, Ширан знал подробности той ночи уже на третий день. Тогда почему не нашёл Эйва? Должен был. Он знал уже, что наследник в ночь переворота был на Русалочьей улице. Должен был обратить внимание на доклады тех отрядов, которые рассредоточены были поблизости, и всяко должен был узнать, что один из них столкнулся со странным человеком на Сорочьей улице. И примерное место, где моряк, напомнивший им наследника, от них оторвался.

Почему Ширан не искал там?

Эйв замер, сражённый догадкой. На Сорочьей улице в ночь переворота стоял не муреновский полк, не люди Ширана. Они просто не доложили, побоявшись гнева герцога. Или доложили, но не Ширану, а своему командующему.

Кому?

Чей это был полк?

Принц пытался отгадать этот ребус. Форма была муреновская, но это не были муренцы. Это точно были не они. Какой же он идиот! Южане не были бы настолько беспечны!

Принц стиснул зубы. Эх, если бы он тогда догадался… Пара слов, пара фраз и он бы знал сейчас наверняка, чей это был полк, а, значит, знал бы — кто из пятерых возможных приближённых предатель.

Городской голова. Генерал столичной охраны. Полковник инфантерии. Мажордом дворца. Первый советник. Точно не полковник кавалергардов, иначе мальчишки не оказали бы сопротивления, пусть и запоздавшего, отчаянного в своей бессмысленности, но всё же случившегося. Значит, только пять.

Гулко зазвонили колокола. Два часа ночи — время полуночного демона. Считалось, что колокольный звон оберегает город от тёмной магии жалящих огнём.

Сейчас святые девы собираются на молитву, чертят таинственные знаки и молятся, своими песнопениями покрывая грехи сограждан. Эйв никогда и никому не разрешал отвешивать пошлостей в адрес святых дев. И сам относился к ним с глубокой нежностью. Особенно после того, как познакомился с Альсией, луноликой красавицей, которая так кротко и вдохновенно молилась после соития, что беспутный принц и сам стал ощущать благоговение перед религиозными обрядами.

А ещё у неё был поразительный голос. Дева всегда говорила с таким придыханием, что любая её фраза, пусть даже вопрос будет ли принц чечевичную похлёбку, звучала так, будто Альсию сейчас накроет оргазмом, и это крайне возбуждало Эйва.

И особенно подкупала его бескорыстность невинной девы.

Их любовная связь началась с беспокойства матери за нравственность сына, с благочестивых бесед, от которых у наследника перехватывало дыхание. Он плохо помнил, когда именно от возвышенных слов перешёл к нечестивым делам, но отлично запомнил, что Альсия, обнажённая, серебряная в свете луны, после грехопадения встала на колени, сцепив тонкие, длинные пальчики восьмёркой, склонила голову и принялась читать молитвы нараспев. Он помнил её сияющую посреди окружающей темноты фигуру со вставшими небольшими грудками.