Книга Цена любви и мести, страница 14 – Анастасия Разумовская

Принцесса знала, что лжёт самой себе. Что она может сделать цареубийце? Растерзавшему её, как кусок мяса. И всё же упрямо твердила и повторяла себе слова ненависти. Только они поддерживали, не давая упасть и разрыдаться.

Не думать! Ни о чём не думать. Не сейчас.

Сразу за чугунными воротами резиденции их ждала карета. Без герба и опознавательных знаков. Деревянный ящик на колёсах, выкрашенный чёрным цветом. С решётками на незастеклённых окнах. Тюремная карета. Но Ирис была рада и такой, лишь бы остаться наедине с собой, лишь бы скрыться с чужих, недобрых глаз.

Мужчина в сером мундире молча открыл перед бывшей принцессой дверь, Ирис шагнула внутрь, дверца захлопнулась. Девушка медленно, стараясь это сделать как можно безболезненнее, опустилась на пол, положила локти на сиденье, ткнулась в них пылающим лицом. Карета дёрнулась, трогаясь. Заржала лошадь. Застучали копыта. И только тогда Ирис разрыдалась.

Что-то грохнуло. Тряхнуло. Кони испуганно закричали, заржали. Новый взрыв. Окна сквозь шторы залил оранжевый, мечущийся свет.

Дворца не стало.

Не стало их уютных комнат. Отделанной голубым шёлком — Лилиан и оклееной зелёными новомодными обоями — Ирис. Не стало музыкальной комнаты, где Ирис с Эйвом дурачились в четыре руки, играя марш юных барсиков, чем изрядно злили мать. Не стало детской Дайна, в которой раскинулся целых два города, холмы, река, солдатские лагери, море с кораблями, и беспрерывно шла война. Война без слёз и ранений. Не было больше зала для фехтования, в котором Эйв доводил правильного Астора до белого каления.

— Это нечестный приём! — возмущался средний из братьев, когда старший подсечкой отправлял его на пол и тупой клинок тренировочной рапиры касался горла. — Это не по правилам!

— Жизнь, мой друг, вообще сплошное нарушение правил, — смеялся весёлый Эйв, и рубаха липла к его потному телу.

Не было больше будуара королевы Вилиан, куда маленькая Ирис любила забраться и смотреть, как мать приводит себя в порядок. Как расчёсывает золотые, как у старшей дочери, волосы, пудрится мягкой розовой пудрой, чей нежный аромат сводил принцессу с ума.

— Надень изумруды, — советовала Ирис, с восторгом глядя на шкатулку с сокровищами королевы.

— Милая, изумруды плохо сочетаются с этим платьем.

— Тогда бриллианты. Бриллианты со всем хорошо сочетаются…

— Бриллианты? На обед? Милая, что дурной вкус? Камни всегда нужно надевать к уместному случаю.

Ирис любила погрузить руки в драгоценные украшения и перебирать пальцами сверкающие или, наоборот — матовые, тускло, туманно и загадочно мерцающие.

— У меня дочь — сорока, — смеялась королева.

А Ирис обижалась. И завидовала. Вот Лилиан всегда знала, что и куда надевать. И с чем. Идеальный вкус, изящество и грация…

Лилиан.

Разница между девочками была лишь в три года, но Ирис почти рабски обожала сестру, бешено завидовала ей, мечтая быть такой же и понимая тщетность этой мечты.

— Ири, — её слуха в полузабытьи словно коснулся мягкий, нежный голос умершей сестры, — Ири, чтобы ни случилось, ты — дочь короля. Ты не должна выглядеть недостойно. Даже наедине с собой…

Ирис разрыдалась.

— Мне наплевать, Лили. Мне плевать, как я выгляжу! Какая разница?! Сохраню я достоинство, гордость, и что? Кому это нужно? Я растоптана, я уничтожена. Я хочу умереть. Почему умерла ты, а не я? Почему?!