Книга Цена любви и мести, страница 72 – Анастасия Разумовская

— Глупая принцесса, — прохрипел Ширан, оторвавшись от её губ и прижав её лицом к своему плечу. Его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось отрывисто и громко. — Дурная девчонка. Совсем дурная.

Её сердце тоже билось отчаянно. Ирис уткнулась носом в его грудь, не понимая, что происходит. Она не успевала осмысливать перепады его настроения. Ширан разжал руки, выпуская игрушку. Заправился, застегнул штаны и ремень.

— Хорошо, — сказал совершенно другим, спокойным и холодным голосом. — Я принимаю твои извинения. Но ты, девочка, не старалась. Я знаю, что ты можешь лучше. За небрежение тебя следовало бы наказать плетьми на конюшне. Но в этот раз я тебя прощу.

— Плетьми? — растерялась Ирис.

Не старалась? То есть... ему не достаточно её покорности и унижения, ему нужно, чтобы она ещё и... старалась?

— Ты предпочла бы, чтобы тебя выбросили на свалку? — ледяным тоном поинтересовался Ширан.

«Да уж всё лучше, чем удовлетворять вашу похоть!» — чуть было не вырвалось у неё, но Ирис промолчала. Если она хочет выжить, то должна научиться молчать и думать.

— Что такое «выбросить на свалку»? — уточнила покорно, пытаясь не размышлять о смысле остальных его слов.

— Отправить в бордель, — сухо пояснил он. — Туда выбрасывают надоевших женщин.

Ирис растерянно посмотрела на тирана, осмелилась переспросить:

— Бордель?

Кажется, она где-то слышала это слово, но ни братья, ни придворные никогда не говорили при ней о свалке бывших женщин. Герцог раздражённо выдохнул:

— Это такой дом, Ирис, где женщины продают своё тело любому мужчине, который пожелает его купить. За еду и одежду. А покупатель потом имеет женщину так, как хочет, и сколько хочет. И первый не успевает надеть штаны, как уже входит следующий.

Краска бросилась ей в лицо. Ирис вдруг вспомнились слова насильника в тронном зале: «Надоест — отдам твою дочь солдатне на забаву». Вот такую забаву он имел ввиду? Это называется забавой? Ей стало совсем страшно. До сих пор девушке казалось, что она упала на дно тёмного колодца позора и ужаса, и ниже падать уже некуда. Теперь она поняла, что это ещё не дно.

Ирис взглянула на герцога и увидела, что тот смотрит на неё внимательно, словно чего-то ожидая. Интуитивно поняла, чего именно. Опустилась на колени, склонила голову:

— Простите меня.

Ширан протянул руку, и девушка покорно поцеловала серебряную печатку.

— Будь хорошей девочкой, Ирис, — шепнул он. — Послушной и хорошей девочкой, и я буду добр к тебе.

И направился к дверям.

— Рубашка, — тоненько напомнила Ирис, изо всех сил сдерживая слёзы.

Тиран обернулся.

— Что?

— Что мне делать с вашей рубашкой?

— Носи. Когда ты находишься в этой комнате, ходи в ней. Она будет напоминать тебе о послушании. И да, ещё. В замок приехали гости. Я пришлю Аарху, она поможет переодеться. Спустишься в зал. Будешь подавать еду и напитки.

Он открыл дверь.

— А моя комната? — в отчаянии вскрикнула Ирис.

Ширан снова обернулся, смерил её холодным взглядом:

— Ты будешь жить здесь, пока я не отдам другого приказа, — и вышел.

Ирис бессильно опустилась на ковёр, обхватила колени. Её тело сотрясала дрожь.

— Я умру, — прошептала она. — Я не выдержу… Этого я не выдержу.

Ткнулась носом в колени. Слёз не было. Кажется, она их уже выплакала.

— Я одна. Мне нечего ему противопоставить. И я не хочу, чтобы он меня насиловал. И чтобы унижал. Я не могу его убить. У меня нет союзников. Мама, что мне делать?