Книга Обреченность, страница 201 – Виктория Павлова

Тело Ронни сразу увезли в морг, и я никак не могла поверить, что его больше нет. Не могла представить, что он, такой огромный и спокойный, теперь все время будет лежать. Ведь он как большой ребенок, а детям нужно двигаться, иначе они погибнут. Но ведь он уже погиб. Его бас звучал в ушах. «Мышка».

Я вскочила, проверила уровень лекарства в капельнице, изучила показания монитора и послушала дыхание. Папа очнулся три дня назад и потребовал отчета, я рассказала ему краткую версию, но когда он проснулся через сутки, то задал те же вопросы. Сознание путалось, и он ничего не запомнил. Надеюсь, это временно. Будет до жути несправедливо, если, добравшись до цели, он забудет, зачем шел. Я сидела рядом, готовая повторить все еще раз.

Король, как и прежде, не хотел порочить имя члена королевской семьи, поэтому официально причиной смерти Виктора стал пожар. Брук сбежал, но его объявили в розыск за двойное убийство. В тот день погибло еще много людей отца и наемников Виктора, и кто понесет ответственность, было не ясно. По крайней мере, мне.

Ожидание превратилось в пытку. Нужно было ждать, пока папа придет в себя, пока король почувствует себя лучше и сможет принять, пока тоска перестанет разрывать сердце на части, а Брук вернется убить кого-нибудь еще.

Сегодня советники и юристы приходили только раз. Я испугалась, что у них закончились вопросы и мне придется остаться наедине со своими мыслями.

Пару дней назад с огромными оговорками мне разрешили сделать звонок. Под присмотром юристов Нику позволили две минуты разговора с женой, Чарли звонил Марте, а я – Тео. Юристы настаивали, что нам лучше не общаться с внешним миром, пока все детали не прояснились. Они еще сами не решили, что можно говорить, а что нет. Спасибо, что охрану не приставили, хотя, может, и приставили, а я не замечала.

Я боялась, что Тео не ответит, что Виктор добрался и до него. Он ответил. Дядя не выходил с ним на связь. Разговор слушали два королевских юриста, и я ничего не могла рассказать, когда Тео завалил меня вопросами: где я и скоро ли вернусь? Я положила трубку, когда недовольство юристов вызвало терпкую оскомину во рту. Канцлер крайне прохладно отнесся к моей просьбе объявить в розыск Курта Бириха. Подданный Швеции, который не участвовал в инциденте, их не интересовал. Теперь оставалось сидеть около постели отца и гадать, что именно случилось с моей матерью.

Я взяла с тумбочки у отцовской кровати чашку чая, но потом поставила обратно. Мак приносил книгу пару дней назад. И где она? В тумбочке лежали только пледы, и я рванула дверцы шкафа. Рюкзак. Тот самый, где мы с Ронни обнаружили один из жучков. Второй обнаружили в отцовской машине, а третий – в доме.

Когда Кросс и Стюарт нашли Ронни, он держал в руках мой рюкзак. Ронни должен был проклинать мое имя перед смертью, но он зачем-то вернулся к рюкзаку, хотя там не было ничего, что могло бы ему помочь. Теперь испачканная кровью тряпка валялась в шкафу, как напоминание о мертвом друге и об еще одном безвременно почившем человеке – Скай Моррис. Покойтесь с миром.

Старые отцовские часы исчезли бесследно, как и нож. Его так и не нашли в Хольц-Линдене, словно, исполнив свою миссию, он просто испарился. Отправился вслед за Келли? Странно и загадочно, но ведь неспроста мне частенько казалось, что Келли за мной присматривает, а теперь она может отправиться своей дорогой, потому что исполнила свою миссию и защитила подопечную. Только этого ли она хотела для меня?