Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 37 – Ли Ан

Точно такое же, как у Клары.

— Кольцо смотрительницы, — Томас читает надпись на внутренней стороне крышки. — «Передается от одной к другой, пока стоит замок.»

Беру кольцо — оно тяжелое, холодное, но стоит надеть его на палец, как металл мгновенно теплеет, будто долго лежал на солнце. И на секунду — только на секунду — кажется, что роза на кольце расцветает, лепестки шевелятся. Моргаю — обычное кольцо.

Книги оказываются дневниками. Беру первую попавшуюся — кожаный переплет крошится под пальцами, как сухой лист. Осторожно открываю. Страницы желтые, ломкие, грозят рассыпаться от прикосновения. Почерк женский, старательный, выцветший до бледно-коричневого:

«Дневник Маргарет, год 1745. Замок принял меня окончательно. Я чувствую это каждое утро, когда просыпаюсь — тепло в стенах, песню в камнях. Вчера розы расцвели в январе, прямо из-под снега. Белые, как невесты, пахнут летом и счастьем. Йохан смеется, говорит, что я ведьма, что околдовала и его, и замок. Если любовь — это колдовство, то я согласна быть ведьмой.»

Листаю дальше, стараясь не повредить хрупкие страницы:

«Епископ грозит отлучением, если не расторгну брак. Говорит, неравный союз — грех перед Богом. Но как может быть грехом то, что приносит столько света? Дети никогда не были счастливее. Урожай в этом году как никогда богат. Вода в колодце светится ярче с каждым днем. Замок на моей стороне — я чувствую его поддержку в каждом камне.»

— Госпожа Клара, — Лили дергает за юбку, её личико встревожено. — Вы плачете? У вас слезы текут!

Трогаю щеку — действительно, мокрая. Когда успела расплакаться?

— Просто… пыльно здесь. Пыль в глаза попала.

Но дети смотрят понимающе. Они тоже чувствуют — здесь, в этой маленькой комнате, хранится история любви, которая была сильнее условностей, сильнее запретов, сильнее самой смерти.

Вечером, после того как дети разошлись с сокровищами из тайной комнаты (Тео унес дневник для изучения, близняшки поделили старинные броши смотрительниц, малыши нашли деревянные игрушки, чудом сохранившиеся), сижу в своей комнате. На столе передо мной — письмо от тетушки Матильды. Привез тот же веснушчатый гонец, что и в прошлый раз, только теперь его лошадь еще сильнее взмылена, а сам он едва держится в седле от усталости.

Сургучная печать хрустит под пальцами, крошится красными крошками. Разворачиваю письмо — бумага дорогая, плотная, пахнет розовым маслом. Почерк тетушки острый, размашистый, каждая буква выведена с нажимом:

"Клара, Платье для бала прибудет завтра. Не вздумай явиться в чем-то провинциальном. Помни — ты представляешь не только себя, но и всю семью.

Барон Отмар будет присутствовать. Надеемся, ты принесешь подобающие извинения и восстановишь хоть часть чести семьи. Он великодушно согласился дать тебе шанс исправиться.

Граф Штайнберг ожидает благосклонного ответа на свое предложение. Это большая удача, что он готов взять тебя после… всего случившегося. Не разочаруй нас снова.

Матильда"

Барон Отмар. Снова это имя. Что же произошло между ним и Кларой? За что она должна извиняться?

Роюсь в бумагах Клары — может, есть хоть какая-то подсказка? В самом низу шкатулки, под письмами и квитанциями, нахожу клочок бумаги. Видно, что вырван из тетради в спешке — край неровный, рваный. Почерк Клары, но буквы кривые, дрожащие, будто она писала в сильном волнении: