Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 40 – Ли Ан

— Томас, пойдем. Работа ждет.

Весь день из кузницы доносится яростный перезвон металла. Отто работает как одержимый — молот поднимается и опускается в бешеном ритме, искры фонтаном вылетают из дверей. На обед не приходит. Даже воды не просит, хотя день жаркий.

К вечеру я не выдерживаю. Иду в кузницу с кувшином воды и куском хлеба с сыром.

Он стоит у наковальни, спиной ко мне. Рубашка насквозь мокрая от пота, прилипла к спине. Мышцы перекатываются под тканью при каждом ударе молота. На наковальне — подкова, уже остывшая, но он продолжает бить, будто пытается выковать из неё что-то иное.

— Отто.

Удар. Звон металла.

— Отто, пожалуйста.

Удар. Искры.

— Я принесла воду. И еду. Вы весь день не ели.

Он останавливается, но не оборачивается. Плечи поднимаются и опадают от тяжелого дыхания.

— Поставьте на верстак.

Ставлю. И не ухожу. Стою, смотрю на его спину, на темное пятно пота между лопаток, на то, как вздуваются мышцы на руках, когда он сжимает молот.

— Уходите, госпожа Клара.

— Нет.

Он оборачивается резко. Глаза темные, почти черные в полумраке кузницы. На лице — сажа, пот, и что-то похожее на боль.

— Зачем вы пришли? Посмеяться? Показать, что я — дурак, который возомнил о себе?

— Отто…

— Я знаю свое место! — Голос срывается. — Знаю, кто я и кто вы. Но когда вы смотрите на меня… когда улыбаетесь… я забываю. Забываю, что между нами пропасть. Забываю, что вы уедете, а я останусь здесь, ковать подковы.

— Я не хочу уезжать!

— Чего вы хотите?

Шаг к нему. Еще один. Теперь между нами меньше метра. Чувствую жар, исходящий от его тела, запах пота и металла, дыма и чего-то терпкого, мужского.

— Я хочу… — Голос предательски дрожит. — Я хочу остаться здесь. С детьми. С замком. С…

— С кем?

Не могу. Не могу сказать. Потому что если скажу — пути назад не будет.

Он делает последний шаг, сокращая расстояние до нуля. Его рука поднимается, пальцы касаются моей щеки — осторожно, будто я сделана из хрупкого стекла.

— Клара…

Первый раз он называет меня просто по имени. Не «госпожа». Просто Клара.

Закрываю глаза. Чувствую его дыхание на своих губах, горячее, сбивчивое…

— ГАВ! ГАВ! ГАВ!

Отскакиваем друг от друга. В дверях кузницы — Страж. Шерсть дыбом, зеленые глаза горят в темноте. Рычит низко, угрожающе.

Но не на Отто. Поворачивается к воротам замка и лает яростно, захлебываясь.

— Кто-то едет, — Отто хватает молот. — Много лошадей. Слышите?

И правда — топот копыт, скрип колес. Выбегаем во двор. В ворота въезжает карета — черная, лакированная, с золотыми украшениями. На дверце — герб с орлом и розой.

— Семья Клары, — шепчу я.

Из кареты выходит мужчина. Молодой, тонкий, как жердь, одетый так, будто собрался на прием к королю. Светлые волосы завиты в идеальные локоны, тонкие усики подкручены.

— Кузина Клара! — голос высокомерный, тягучий. — Наконец-то я нашел вас в этой… дыре.

Кузина? У Клары есть кузен?

— Добрый вечер, — приседаю в реверансе, выигрывая время. — Простите, дорога была долгой?

Он достает надушенный платок, прикладывает к носу. От него несет розовым маслом так, что глаза слезятся. Он оглядывает меня с головы до ног, и его выщипанные брови взлетают к линии волос:

— Боже правый! Вы… вы в рабочем платье! И перепачканы! Это что, сажа? Вы что делали?

Смотрю на себя — платье действительно в пятнах сажи от кузницы, руки в муке от утренней выпечки, и наверняка волосы растрепались.