Книга Поцелуй смерти, страница 101 – Элис Вайлд

Глаза все еще привыкают к свету, но у меня перехватывает дыхание, когда я рассматриваю открывшуюся передо мной картину. Приоткрыв рот от восхищения, смотрю на золотую равнину, простирающуюся до самого горизонта. На ней повсюду растут пышные белые цветы, которые колышутся от каждого дуновения ветерка, словно танцуя незамысловатый танец.

— Где это мы? – спрашиваю я. Мой взгляд останавливается на расположенных вдали деревьях и цветах, названия которых я вряд ли когда-либо слышала.

Смерть ничего не говорит, мы просто стоим, держась за руки, и смотрим на эти земли.

Дует легкий, теплый ветерок, заставляя золотистую траву перед нами колыхаться, и я издаю довольный вздох, когда он овевает мою кожу. Закрыв глаза, я на мгновение запрокидываю голову, вдыхая сладкий, пахнущий цветами воздух.

Отпустив мою руку, Смерть делает шаг вперед. Он все еще достаточно близко, так что я ощущаю холод его тени, нависшей надо мной, но это волшебное место словно перекрывает этот холод.

Открыв глаза, я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что Смерть наблюдает за мной. Бездонная темнота его глаз в этом месте почему-то еще больше выбивает из колеи. Откуда ни возьмись у меня появляется желание потянуться к нему и осторожно приподнять маску, чтобы пролить свет на ту тьму, что скрывается под ней.

Но я этого не делаю.

Оторвав от меня взгляд, он поворачивается ко мне спиной и издает свист, такой громкий и резкий, что я вздрагиваю. Свист эхом разносится вдалеке, а затем внезапно сменяется топотом копыт.

Я вглядываюсь в поле, и мое сердце замирает, когда я замечаю, как невероятной красоты жеребец мчится нам навстречу. Никогда в жизни не видела таких прекрасных коней. Его белая шерсть сияет на солнце, грива изящно развевается на ветру, а свет, кажется, создает вокруг золотой ореол.

Через мгновение жеребец встряхивает гривой, вздымаясь, и с грохотом останавливается перед нами. Смерть берет меня за руку, возвращая мое внимание к себе, и его прикосновение тут же посылает ледяной разряд по всему телу.

Перебегая глазами от него к статному жеребцу и обратно, я представляю, как он улыбается под своей маской.

— Добро пожаловать, Хейзел, – говорит он. – Это Долина Смерти и мой верный конь.

Смерть

Хейзел сияет, ее душа поет. Улыбнувшись мне, она вновь обращает свой взор к долине.

Я так много всего хочу рассказать об этом месте. Так много всего хочу ей показать, но колеблюсь. Я никогда никого сюда не приводил – ни смертных, ни кого-либо еще, и вот она стоит здесь сейчас, рядом со мной… и это приводит меня в ужас.

Но самое главное, она и понятия не имеет, что ее присутствие усиливает мощь и красоту этого места во множество раз – только я один могу это ощущать.

Ее радость проникает в меня, обжигая жаром ее тела, но я не отстраняюсь. Лучше буду тысячелетиями терпеть эту боль, но ее не отпущу.

Сердце сжимается, когда я осознаю, что вскоре именно это мне и придется сделать – отпустить ее.

Хейзел улыбается, наблюдая, как мой конь вскидывает голову и ржет в мою сторону, приветствуя, но я по-прежнему не отвожу глаз от нее. Теплота ее улыбки напоминает мне о летних днях, которые, как я считал, были для меня давно потеряны.

Не зная, что делать со своими эмоциями, я решаю помолчать и просто позволить нам чувствовать этот момент.