Книга Поцелуй смерти, страница 104 – Элис Вайлд

Мои слова не сразу доходят до нее, но, когда она все же понимает, что я имею в виду, я чувствую, как ее любопытный взгляд останавливается на мне. Я понимаю, что раскрыл ей больше, чем хотел. И все же, кажется, я не против этого.

Особенно сейчас, когда все ее внимание сосредоточено на мне. Она склоняет голову набок, словно пытаясь собрать воедино все то, что я до нее донес.

В конце концов она спрашивает:

— Получается, ты не живой?

Я долго обдумываю, как ответить. Часть меня хочет все ей объяснить.

Глубоко внутри у меня таится странное желание: я хочу, чтобы она поняла, кто я такой, но не уверен, могу ли я положиться на эту часть себя и действительно все рассказать.

Все же есть вещи, которыми я не могу делиться со смертными. Даже с теми, кто уже обречен на смерть, как Хейзел.

— Это другое, – наконец говорю я. – Я ни жив и ни мертв. Я просто… есть.

Она хмурится от моего ответа, прежде чем спросить:

— Тогда в чем же смысл жизни, если в конце ее тебя не ждет смерть?

Я долго молчу, пытаясь придумать, что ответить, когда из нее вдруг вырывается тихий смешок. Она качает головой; ее серьезность исчезает вместе с легким дуновением ветерка.

Ее глаза все еще ярко горят любопытством, будто она намерена в конце концов разгадать меня. Не знаю, почему мысль о том, ей это удастся, не пугает меня, как должна бы.

— Ты настоящая загадка, – тихо говорит Хейзел, глядя на меня так, словно может видеть сквозь мою маску.

— Я-то?

— По крайней мере, когда дело касается твоего существования. Как можно не быть живым, но и при этом не быть мертвым? Ты что, одновременно смертен и бессмертен?

— Полагаю, можно сказать и так, – отвечаю я, и она снова качает головой.

Ее пристальный взгляд возвращается к Кнаксу, и я чувствую некоторое облегчение от того, что в разговоре возникла пауза.

Я хочу рассказать ей все, все раскрыть, вывернуть перед ней всю душу, но не знаю, могу ли я поддаться этому желанию. Ведь я хочу сделать это скорее ради себя, нежели ради нее.

— Пройдемся? – спрашивает она, вставая и стряхивая крошки со своего платья.

Это предложение, от которого я не могу отказаться, и я поднимаюсь, чтобы присоединиться к ней. Я даю ей свою руку, и она принимает ее и вознаграждает меня еще одной улыбкой.

Жар ее прикосновения обжигает, но я не уклоняюсь от него. Я позволяю обжигающей боли отложиться в моей памяти, запечатлевая саму сущность Хейзел внутри себя. Я наслаждаюсь этой болью, молясь, чтобы Хейзел никогда не покидала меня, и отказываясь от всякой надежды, что однажды смогу забыть тот хаос, который она сеет в моем сердце сейчас.

Что смогу забыть то, что она никогда не сможет быть моей.

Остаток дня проходит как в тумане, пока я наполняю память моментами, проведенными с ней.

Мы неторопливо прогуливаемся по полям, Хейзел проводит руками по высокой траве и останавливается, чтобы собрать полевые цветы. Она переплетает их друг с другом, делая венок, а затем водружает его себе на голову.

Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь под маской, когда наблюдаю за тем, как она кружится, а затем подбегает к Кнаксу и проводит по нему рукой. По мере того, как дневной свет угасает, Кнакс, кажется, только больше привязывается к Хейзел, игриво подталкивая ее носом и убегая прежде, чем она сможет снова потянуться к нему.