Книга Поцелуй смерти, страница 72 – Элис Вайлд

Разве мой дворец не должен быть истинным отражением меня самого? Я не знаю, как воспринимать то, что ее солнечный свет, кажется, растапливает тени, из которых состоит моя сущность.

Но это неважно. Мне не придется долго это терпеть.

В конце концов, она смертная, и мы заключили сделку. Между нами только сделка и ничего большего. Один месяц солнечного света вряд ли сможет растопить вечную тьму.

Я просто играю роль хорошего хозяина. Моя работа – присматривать за ее душой, пока наша сделка не будет завершена.

Вот и все.

— Тебе не стоит меня бояться, – говорю я, поднимаясь со стула. – Пока. Пока не пришло твое время. А теперь извини, у меня есть дела, которыми я должен заняться.

Она ничего не говорит, но мое присутствие явно выбивает ее из колеи.

Собственно, так и должно быть.

— Меня зовут Хейзел, – шепчет девушка, заставляя меня замереть. Не ожидал снова услышать ее голос так скоро.

Не зная, как реагировать, я просто киваю в знак извинения и поворачиваюсь к кухонной двери. Если я собираюсь присматривать за ее душой до следующего новолуния, похоже, мне придется затаиться. Я не допущу, чтобы до тех пор она жила в постоянном страхе передо мной.

При этой мысли я хмурю брови, удивляясь, почему я так хочу, чтобы ей было здесь комфортно.

— Прошу, что мне делать весь день? – спрашивает девушка тихо.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и вижу, что она глядит на меня широко раскрытыми и неуверенными глазами. Я хмурюсь: с чего бы ей спрашивать меня об этом? Неужели смертным теперь нужен еще и хранитель распорядка их дней?

Я долго обдумываю ее вопрос, прежде чем, наконец, решаюсь на ответ.

— Чем бы ты хотела заняться, пока будешь здесь?

Она уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге не молвит ни слова. Она молча смотрит, затем хмурит брови и снова закрывает рот. Мой вопрос сбил ее с толку так же, как ее вопрос сбил с толку с меня.

Как странно.

Затем, слишком поздно, я понимаю, что ее глаза утопают в непролитых слезах, когда она поднимает их, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Что случилось? – вскидываюсь я. Беспокойство делает мой голос резче, чем хотелось, заставляя меня вздрогнуть, когда вздрагивает она.

— Нет, все в порядке, – говорит она.

— Тогда почему ты плачешь?

Она неуверенно улыбается мне и быстро поднимает руку, чтобы вытереть слезы.

— Просто я, кажется, не могу вспомнить, когда в последний раз у меня спрашивали мнение или давали выбирать.

От ее ответа ярость вскипает в моей груди, прожигая меня насквозь. Не дав себе времени остановиться и поразмыслить, я поддаюсь этим эмоциям и позволяю им повлиять на мой ответ. Сокращая расстояние между нами, я наклоняюсь, протягивая руку в перчатке, чтобы приподнять ее подбородок и посмотреть ей в глаза.

— Пока ты гостья в моем доме, крошечное создание, твое время принадлежит только тебе, и ты можешь делать с ним все, что тебе заблагорассудится. Делай все, что приносит тебе удовольствие, или, если хочешь, вообще ничего не делай, – говорю я так мягко, как только могу. – Если Судьба или я не будем нуждаться в тебе, ты вольна проводить свои дни здесь, как сама пожелаешь, хорошо?

Она слегка кивает мне, и я опускаю руку, выпрямляясь.

— Хорошо. А теперь скажи мне, чем бы ты хотела наполнить свои дни?

Она, задумавшись, слегка наклоняет голову, прежде чем снова встретиться со мной взглядом, а я наклоняюсь посмотреть ей в глаза, и понимаю, что мне любопытно услышать, что она скажет. Легкая улыбка появляется на ее губах, и я замечаю, что мое внимание на мгновение приковано к ним.