Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 417 – Владимир Ланге

После прочтения первой книги жизнь представилась Вере неизбежным хождением над огненной пропастью по острию кинжала, где один неверный шаг чреват смертью в мучениях.

Во второй книге читатель предупреждался, что скорая гибель человечества предрешена, ибо каждое греховное помышление или затаённая обида человека отравляет не только его карму, но и карму Вселенной. Самое страшное заключалось в том, что сойти с этого острия безупречной жизни можно только посмертно.

Вот и сейчас, когда дети спали в детской комнате, накормленная скотина – в сараях, а фамильный пёс Пират – в будке под снегом, Вера решила серьёзно заняться очищением своей кармы, в ночь на воскресенье можно позволить себе и побездельничать.

Возле кровати на столе горела настольная лампа под розовым абажуром, а женщина нежилась под пуховым одеялом и готовилась вновь прожить обиды, которые накопились в её жизни, и их простить, чтобы избавиться от проклятий кармы. Такого опыта прощения прошлых обид у Веры ещё не было, а у автора книги был.

За окном трещал мороз, в печи шебуршились красные угли, а на кухне из рукомойника редкие капли падали в тазик, отбивая ночное время. Розовый свет настольной лампы освещал вход в прошлую жизнь.

Как это было? Кого ей надо простить? Сколько прошло с тех пор лет, когда она была замужем, жила в городской квартире и готовилась стать вдовою? Три года пролетели, словно скатилась по щеке слеза…

* * *

Шантюбе. Ночь. Вера сидела в кресле, рассматривала старые фотографии из семейного альбома в предчувствии несчастья и готовила себя к трауру по погибшему мужу. Рассматривая фотографии из семейной жизни, она разговаривала сама с собой.

— На этом фото Женя был изрядно пьян, а здесь он выглядит таким благородным, видимо, порода у него всё-таки княжеская, хотя и пьющая. Вот на этой фотографии Женя счастливый отец.

Дзинь-дзинь!

Резкий звонок в дверь нарушил предрассветную тишину. Испуга не было, только сердце зашлось от предчувствия горя. Пришла беда – отворяй ворота.

«Женя бы открыл своим ключом, значит, это у двери милиционеры!» – промелькнула мысль, но на пороге стояли не люди в милицейских погонах, а два израненных мужика, в разорванных одеждах, перепачканных кровью. В одном из них женщина с трудом узнала мужа, у него один глаз заплыл, губа была рассечена и под носом запеклась кровь. Женя поддерживал незнакомого окровавленного человека в полуобморочном состоянии. Вера без слов помогла мужу дотащить раненого до дивана и положить его на подушку.

— Что, сука, рот раззявила? Лечи давай моего друга, а не то… Что же ты, Верка, лыбишься? Давай делай, что тебе говорят! Чтоб мой друг к вечеру на ногах домой ушёл. Слушай, ты, супруга долбаная, брысь, мне в туалет надо.

В первый момент Вера не могла двигаться, реальность происходящего ускользала от понимания. Как так случилось, что в её доме умирает незнакомый мужчина, муж отмывает руки от крови, а она стоит как вкопанная. Перед её взором возникли прекрасная Татьяна и её супруг-душегуб.

Воспользовавшись тем, что муж ушёл, Вера низко наклонилась над умирающим гостем и тихо спросила:

— Что случилось?

— Поворот… перевернулись… кювет. Мне плохо…

— Вы хотите жить?

Мужчина застонал и чуть заметно кивнул головой.

— У вас тяжёлая травма головы. Возможен перелом основания черепа и налицо явные признаки кровоизлияния в мозг. Только в больнице вас могут спасти. У нас дома вы определённо умрёте, я не смогу оказать вам помощь. Не слушайте мужа, требуйте вызова скорой помощи.