Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 508 – Владимир Ланге

— Как вы смеете опаздывать на работу!

Это обвинение прозвучало, когда Вера уже оказалась в западне, её спина упиралась в дверь собственного кабинета, а грудь – в живот Гайдарчук, но фасон надо было держать.

— Уважаемая Гайдарчук, это не ваше дело, когда я прихожу на работу и когда ухожу. Извините, но я спешу.

Тут произошло неожиданное. Главный экономист сельсовета с двумя дипломами о высшем образовании схватила доктора Лебедеву за грудки и попыталась вдавить её в дверь кабинета главного врача, но дверь в кабинет была на замке. Тогда она высвободила одну руку из захвата, размахнулась её и закатила Вере звонкую пощёчину.

* * *

Во время ноябрьской учёбы в Тюмени на Веру тоже нападал бандит.

Хотя Вера сначала приняла его за спортсмена, бегающего ночью по двору, потом за друга, обнимающего её сзади, но тогда, когда почувствовала лезвие ножа у горла, поняла, что находилась в руках убийцы. Поняла и впала в ступор, приняв безропотно свою судьбу, ведь чему быть, того не миновать, но когда убийца стал вырывать сумку из её рук, то страх перед смертью сменился возмущением, переходящим в истошный крик. «Не отдам! Не отдам! Это моё!».

Не обращая внимание на нож у горла, Вера вцепилась в сумку звериной хваткой, потому что в этой сумке лежали чужие деньги, предназначенные на покупку памятных подарков преподавателям курса. Но силы были на стороне нападающего. Уже падая на мокрый снег, Вера видела, как мужчина судорожно вытряхивает на землю содержимое её сумки. Подарочные деньги были спрятаны в конвертике, а конвертик находился в синей Библии, но вор этого не знал. Не найдя денег, преступник со злостью отшвырнул от себя пустую сумку и убежал в темноту, а под фонарём в глубине городского двора Вера осталась одна.

Быстро поднявшись на ноги, она схватила пустую сумку и поковыляла домой. Через несколько шагов вспомнила о том, что деньги в конверте остались лежать в сугробе. Когда Вера вернулась к месту преступления, то там уже толпился народ и милиционеры. Оказывается, её крик о помощи всполошил весь двор.

Но тогда, в Тюмени, когда Вера заходила в тёмный двор, она попросила защиту у Господа: «Ты меня всегда защищаешь, выручи меня ещё раз! Мне так не хочется идти в общежитие окружной дорогой, по дворам ближе выходит».

* * *

Если к убийству во дворе она была готова, то к пощёчине – нет!

Испуганная санитарка, свидетель разборок между врачом и Гайдарчук, прижалась к стенке, она стояла с мокрой тряпкой в руке, а на пол с тряпки капала грязная вода.

Сама Вера по сторонам не глядела, она не отводила удивлённого взгляда от чёрных зрачков Гайдарчук, в которых намеревалась увидеть нутро ведьмы.

— За что? Вы… Вы… Вы меня ударили. Вы… меня ударили?.. За что?

Тут и сама Гайдарчук опомнилась. Как нашкодивший пёс, она быстро оглянулась по сторонам и побежала к выходу. Перед порогом Гайдарчук приостановилась и бросила через плечо странно короткую фразу:

— Это тебе за… Ивана.

Удар закрывшейся двери, как выстрел, привёл Веру в чувство. Её щека горела, а рука по-прежнему крепко обнимала пустую трёхлитровую банку из-под молока.

«За Ивана? Причём здесь Иван?»

Вера нашла в себе силы открыть свой кабинет. Через пять минут она вошла в административный зал, оглядев притихший персонал, и обратила внимание на пылающее лицо Натальи Александровны. Её предали.