Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 698 – Владимир Ланге

Полиция приехала, словно ждала звонка за дверью. С полицией шутить в Бельгии никому не дозволено. Арсеен полицейских ненавидел и решил отсидеться в дальнем углу веранды, а полицейский агент, как у себя в его доме, обзвонил Таниных подруг, которые честно говорили ему то, что знали, как на допросе. Оказалось, что они знали о Тане гораздо больше, чем ее мама. Потом настала очередь Арсеена отвечать на вопросы полицейского. Он сознался, что хотел заставить девочку мыть посуду, а та убежала, но о драке с падчерицей Арсеен умолчал.

* * *

Долго бродила по городу Таня, но возвращаться в дом человека, ударившего ее, она не могла. Да, она отказалась мыть посуду, потому что у нее пришли месячные и сильно разболелся живот, но разве скажешь об этом человеку, у которого нет души, сердце – орган, перекачивающий кровь? Приехав в Мерелбеке, Таня решила переночевать в старом доме, где она с Кристиной, своей первой подружкой, иногда курила травяные самокрутки.

Впервые такие сигареты девочка закурила в молодежном кафе. Кристине эти сигареты покупала мама, чтобы та не совершила самоубийство из-за депрессии, а Тане мама покупала только подержанные вещи.

Когда Таня подходила к дому, рядом с ней остановилась полицейская машина и полицейский назвал ее по имени.

Детям в Бельгии не положено убегать из дома, поэтому сбежавших детей полицейские возвращали к их родителям, и Таню вернули к маме, но вернулась она чужим для мамы ребенком, что очень насторожило Веру, которая, подумав, списала такое странное поведение дочери на ее возрастные проблемы.

— Пусть Таня не говорит со мной, лишь бы была дома, на виду, – успокоила она себя, решив терпеливо ждать взросления своей девочки, а пока жить одним днем, работать и обеспечивать семье пропитание.

* * *

Работала Вера с удовольствием, хоть и уставала, ведь только на работе женщина могла забыть о своем бесправном положении. Но случилось несчастье, и о работе можно было забыть. Теперь Вера сама нуждалась в уходе и смирно лежала на больничной койке со сломанной ногой, как в западне.

Ночь в больнице тянется долго, чтобы дать человеку возможность осмыслить, по какой причине вместо собственной спальни он спит на больничной койке.

От нечего делать Вера вспомнила в подробностях и ту бессонную ночь, после которой ее чуть не задавил БМВ.

Смотря на белесый потолок, она видела воображаемый театр собственных воспоминаний.

Вечер перед тем, как ее атаковал черный БМВ.

Вера сидит в кресле, к ней подходит Таня, чтобы сообщить, что ее друг Баба останется ночевать.

Баба, а по паспорту Бенуар, был хорошим мальчиком, но Вера отправила его домой, очень тактично, но дочь встала на дыбы.

— Мама, ты не имеешь права мне запретить делать то, что я хочу!

— Таня, пока ты живешь в моем доме, ты обязана выполнять те правила, которые действуют для всех. Ночевать твой друг должен дома, и этим все сказано.

— Это не твой дом, и ты здесь никто, рабочая лошадка, а это дом Арсеена, а он мне разрешил!

— Я твоя мать, я забочусь о твоем честном имени!

— Да что ты понимаешь в жизни?! Заморочила мне голову то учебой, то честью. Какая может быть Джейн Эйр здесь, в Бельгии?! Ты меня не спросила, хочу ли я быть такой, как Джейн Эйр, или хочу ли я жить в Бельгии… Думаешь, что если мне еще не исполнилось 18 лет, то не надо со мной считаться?.. Я поняла, почему от тебя сбежал мой папа! Ты есть начальница какая-то… докторишка. Привезла нас сюда – так принимай то, кем я стала! Жить в Бельгии надо по-бельгийски. Мне уже 15 лет исполнилось, а здесь мальчики спят с девочками с 13 лет!.. Тебе радостно должно быть, что надо мной смеются, как над переростком?.. Ты хотела, чтобы я интегрировалась? Так не мешай сама моей долбаной интеграции!