Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 749 – Владимир Ланге

Тане было абсолютно все равно, зачем и куда ее везут, лишь бы никто не приставал к ней с вопросами или просьбами. К маминому Роберту она тоже привыкла, ее мамой может увлечься, если не сумасшедший, то бандит, а если не бандит, то дремучий старик. Только Танин папа был в маминой жизни настоящим мужчиной, но он не выдержал ее занудства и ушел.

Вера боялась даже дышать, чтобы не спугнуть желание дочери ехать в больницу.

При собеседовании с дежурным психиатром Таня из апатии удачно вышла и в полном здравии с рассудком убедила докторов, что не она, а ее мама нуждается в лечении… от депрессии.

От неожиданности Вера закрутила головой по сторонам, такого поворота событий она не ожидала. Слушая дочь, женщина сама засомневалась в своем психическом здоровье. Прием у психиатра закончился безрезультатно: ни Таня, ни ее мама в больницу ложиться не захотели, но предложение психиатра о возможной госпитализации для обеих оставалось в силе.

Выйдя от доктора, Вера бросила Таню на произвол судьбы.

Хватит спасать неблагодарных детей, пришло время спасаться самой. Сдерживая рыдания, женщина зашла в какой-то больничный холл, села на свободное кресло и, не обращая внимания на других посетителей больницы, стала старательно русскими словами клясть свою судьбу, умываясь слезами, как белуга из маминой присказки.

Но сколько может человек плакать навзрыд? Час, два, а потом все равно ему надо что-то решать. Вера, вытерев краем рукава свои глаза, позвонила Даше, но говорить с ней она смогла только шепотом, всхлипывая и заикаясь.

— Верочка, я не все поняла. Где ты находишься?

— В больнице университета.

— Выходи на больничную остановку, приеду через 10 минут!

Этот приказ подруги Вера исполнила в точности, но только к вечеру, окруженная заботой подруги, она пришла в себя, и тогда как раз позвонила Таня и сообщила, что она не смогла найти дорогу домой и решила полежать в психиатрическом отделении.

— Мама, мне нужны деньги на папиросы, – требовательно попросила девушка в заключение разговора.

— Это не моя забота! У меня тотальная депрессия!

Отключив телефон, женщина осенила себя широким православным крестом и воздушным крестом осенила и свою непутевую дочь, которая все-таки поняла, что ей надо лечиться.

Теперь настала очередь лечиться и ее маме: покоем, вкусной едой и сном на мягкой кровати подруги. Во сне она видела зеленые поля под восходящим солнцем. Утром Вера отправилась в приемный покой городской больницы, чтобы взять отпуск по состоянию здоровья, хотя бы на один день. Она пожаловалась врачу на сердечную боль, и после обследования ее признали непригодной к труду, но только на один день. Пока она отдыхала в диагностической палате, пришло осознание того, как она беспечно относится к своей будущей жизни.

Решение было простое: ходить в церковь, добиваться получения документов и устраивать себе праздники.

* * *

К вечеру Леон уже не на шутку разозлился на своих партнеров. Целый день эти несусветные зануды из восточной провинции Фландрии корпели над выгодным предложением его фирмы. Они задавали кучу заковыристых вопросов, придирались к каждой детали договора, в сотый раз перепроверяя расчеты, чтобы к вечеру усомниться в успехе предлагаемого им прибыльного проекта.

Француз, рожденный в Шарлеруа, Леон был горд не только своей богатой родословной, но и той утонченностью души, которая свила уютное гнездышко в его упитанном теле. Мужчина не переносил нудных нравоучений и скучных компаний. В тот день, договариваясь о партнерстве с педантичными фламандцами, ему не хватало куража, но его фирма нуждалась именно в серьезных инвесторах, которыми являлись богатые фламандцы. Просидев в конторе допоздна, Леон пришел в свой гостиничный номер и залил в горло глоток коньяка, дав себе волю поворчать вслух: