Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 751 – Владимир Ланге

Что она, собственно, делала в этом кафе? И почему ей так стыдно и за себя, и за подруг?!

Чувство стыда пришло к Вере сразу, как только она переступила порог этого ночного заведения. Пока Даша заказывала напитки, Инга, закинув ногу на ногу, негромко комментировала сценарий, по которому развивалось это кафейное действо:

— Вера, не крути головой, а слушай меня. У стойки бара сидят два брата. Они обычно снимают девушку на ночь. Можно только догадываться, что они с ней сделают к утру… Да не смотри ты в их сторону, ты не в их вкусе. Теперь медленно переведи взгляд в другую сторону. Видишь, там, у окна, сидят две матроны в белых блузках на пуговичках? Это замужние дамы, а те два мужчины, что к ним только что подсели, в накладе не останутся, если проведут с ними ночь. Эти дамочки свое возьмут, если о цене договорятся… А та длинношеяя скромница, что сигаретой дымит, еще в поиске…

— Инга, зачем мы сюда пришли?

— Зачем? Мы отмечаем твое письмо от адвоката. Забыла?

— Может, полицию нравов вызвать? Так, для охраны.

— Лучше бы мы тебя с собой не брали. Сходи-ка ты лучше потанцуй, там за баром есть танцевальный зал.

Потанцевав неприлично долгое время, Вера возвратилась к столику и села на свой стул, стоящий спиной к окну и лицом к барной стойке. Ее подруг за это время уже дважды угостили напитками мужчины, что с другого столика. Только от вида пустых стаканов у Веры нескромно забулькало в животе, а кола трубной отрыжкой рвалась наружу.

Неожиданно Даша внутренне подобралась, ее грудь выдалась вперед и стала на размер больше. Дарья красивым движением пальчиков чуть подправила волосы, почмокала губами вишневого цвета и уставилась невидящим взглядом на Веру, которая сидела напротив нее. Большие глаза подруги под накрашенными ресницами превратились в огромные блестящие черные медузы, в которых уже дымился огонь сладострастия.

Вера руку могла дать на отсечение, что у Даши в этот момент открылся еще один глаз на затылке, который следил за приближением к ней толстяка в костюме.

— Леон.

Как только Леон представился, сразу грузно уселся на стул рядом с Дашей, и с этого момента она перестала быть самой собой. Видно было, что она не понимала ни слова из того, что кавалер ей шептал на ушко, но мило улыбалась каждой фразе. Сначала Вера по простоте души попыталась переводить их беседу с нидерландского языка на русский и наоборот, но попала впросак, потому что Даша и Леон понимали друг друга и без ее участия, телепатически, на уровне взгляда, улыбок и движения рук.

Как обидно, но этот день явно не заладился: вместо того, чтобы увлечься пикантной дамочкой, которая откровенно кокетничала и предлагала себя, Леона раздражала и выводила из себя та усталая баба, что сидела напротив. Хотя одета она была небрежно, словно готовилась заступить на ночную смену, и лицо ее говорило о рабоче-крестьянском происхождении, но в откровенном взгляде этой женщины читалось презрение к нему, Леону. В какой-то момент ее блуждающая на губах улыбка показалась ему просто издевательской.

Мужчина считал себя семейным человеком и гордился этим. Его девиз был таков: все для семьи и во имя семьи. У него был и свой уютный домик, в нем ждала милая кроткая женушка, легонькая, как пушинка, и глупенькая, как ночной мотылек. Эми любила Леона той любовью, в которой не оговаривалась верность в браке, ибо она боготворила его, а разве богов осуждают?