Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 797 – Владимир Ланге

Юрий примостился напротив, почти провалившись вглубь продавленного кресла, но он не чувствовал себя хозяином положения. Что-то было в этой женщине такое, что не способствовало ее обольщению.

Конечно, молодой мужчина старался произвести на гостью самое хорошее впечатление, что входило в его непосредственную задачу, но в ее присутствии он терялся, как мальчишка, и вместо комплиментов и анекдотов вдруг принялся перед ней исповедоваться.

Слушая его, Вера думала про себя о том, как быстро мельчают за границей русские мужчины. В ее собеседнике проглядывалось что-то от юродивого, но не из фильма «Иван Грозный», который обвинял царя в детоубийстве, а юродивого из жизни мигранта.

Сначала Юрик слезно обижался на Ельцина, потом – на Путина, а в заключение – сразу на всех министров, которые лично хотели с ним расправиться.

Это политическое нытье так надоело, что Вера взяла переговоры в свои руки и стала задавать наводящие вопросы:

— Хорошо, давай оставим политиков в покое. Скажи-ка мне, Юрий, ты здесь, в Бельгии, работаешь?

— Я работаю? Нет, конечно, нет! Мне платят хорошо, живу роскошно. Квартирка с двумя спальнями и с балкончиком в придачу, телевизор на полстены.

— Это ты ври кому-нибудь другому о роскошной жизни на социальное пособие! Но хочу тебя предупредить, что новый закон вышел, по которому установлен определенный срок выдачи пособий безработному, так что не шути с огнем, ищи работу, а то твою социальную квартирку могут и отобрать. А где твоя жена, дети?

— Жена? Она в России большими делами заправляет! Хватка у нее на деньги бульдожья! Девочки наши высшее образование получают, умницы, им тоже не клади палец в рот – откусят по локоть. Летом я их навещал в Москве, все три красавицы!

— Если у тебя в России семья, то что ты сам здесь делаешь?

— Как это что? Что? Живу себе припеваючи, а вдруг что-то и выгорит?

— Выгореть, может, и выгорит, если вовсе не прогорит. Почему жена с детьми к тебе не переедут, коли у тебя есть вид на жительство?

Лицо Юрия передернулось, его классические черты русского славянина искривила брезгливость.

— Сюда? В эту халупу? Увольте, чтобы моя лапочка полы скоблила тупым бельгийцам, на раскорячку стояла задом кверху? Нет уж, позвольте, подвиньтесь, тут я с вами не могу согласиться.

Эта прозвучавшая фраза задела профессиональную гордость Веры, и она в знак окончания разговора решительно встала с дивана и огляделась, потому что забыла, где находится выход. Юрий расценил ее подскок с дивана по-своему.

— Верочка, туалет по коридору направо! Окей, если не надо в туалет, так и не надо, но без чая я тебя не отпущу. Прошу на нашу кухню!

Но первой на кухню прошла заспанная девушка в «халатике с перламутровыми пуговицами».

«Неужели это проститутка?» – подумалось Вере, но она могла и ошибаться, вполне вероятно, что эта нечесаная соня была нечистоплотной племянницей хозяина квартиры.

Девочка по вызову тоже оценивающе взглянула на гостью, потом понимающе посмотрела на Юру и, чуть приподняв брови, типа: что здесь делает эта староватая баба, вместо приветствия включила электрочайник.

Плесневелые сковородки лежали стапелем на грязном кухонном столе, рядом с ними валялись пятнисто-жирные тряпки мышиного цвета и мышиного запаха. Чашки, стаканы и бокалы переполнили заржавелую раковину, вокруг нее стояли пустые винные бутылки. Что находилось в кастрюлях на грязной плите, Вера не разглядела, потому что невыносимое зловонье исходило именно из них.