Книга Сводные. Против правил, страница 6 – Бэта Джейн

Самый страшный ужин в моей жизни. И самый длинный. Каждая минута растягивалась в вечность, каждый взгляд Лиды прожигал насквозь. Я готов был отдать всё, чтобы оказаться где угодно, только не здесь.

Отец поднялся со стула с той самой улыбкой, которую я видел только в его деловых переговорах — расчетливой, но обаятельной.

— Давай потанцуем? — его пальцы мягко обхватили руку Светланы Сергеевны.

Как только они отошли, я резко повернулся к Лиде. Мой локоть задел хрустальный фужер, и он закачался, оставляя на скатерти кроваво-красные круги от вина.

— Лида... - моя ладонь накрыла ее сжатый кулак, ее кожа была ледяной, несмотря на духоту в ресторане.

Она дернулась так резко, что золотой браслет на ее запястье звякнул.

— Не трогай меня, — прошептала она, и в этом шепоте было больше ненависти, чем в любом крике.

Я видел, как по ее шее пробежала дрожь.

— Я собирался рассказать тебе все вчера, но ты...

— Вчера? — ее голос внезапно стал громким, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Она понизила тон, но каждое слово било точно в сердце: — Полгода. Полгода ты водил меня за нос. Кто ты вообще? Макар? Артем? Или… - ее губы искривились в улыбке, от которой мне стало физически больно, — может, у тебя их несколько, таких девочек для развлечений?

Я почувствовал, как по спине стекает холодный пот.

— Лида, ты сама решила, что я Артем! Помнишь наше первое свидание? Ты сама так назвала меня, а я...

— И вместо того чтобы поправить, ты решил играть роль? — ее пальцы впились в край стола так, что ногти побелели. — Бедный студент, да? Ха! — ее смех прозвучал фальшиво, — Интересно, а что еще было ложью? Может, твои чувства тоже часть спектакля?

Я почувствовал, как сжимается горло.

— Квартира, работа, все это правда! Мы же вместе её снимали у бабы Раи…

— Довольно! — она вскочила так резко, что ее стул с грохотом упал на паркет. — Хорош, братик! — это слово она произнесла с такой ядовитой сладостью, что у меня похолодело внутри.

Когда она направилась к танцполу, я заметил, как дрожат ее плечи под тонкой тканью платья. Она что-то быстро сказала матери, и пошла прочь из зала.

— Что ты натворил? — отец схватил меня за предплечье так сильно, что останутся синяки. Его дыхание пахло дорогим коньяком и гневом.

— Потом.

Я вырвался и бросился к выходу, толкая официанта с подносом. На улице ледяной ветер ударил в лицо. Лида уже садилась в такси, ее силуэт виднелся за грязным стеклом.

— ЛИДА! — мой крик разнесся по улице. Машина тронулась, оставляя за собой шлейф выхлопных газов.

Телефон дрожал в моих руках. Первый звонок — гудки. Второй — "абонент недоступен". Третий — сразу в трубку. Я открыл Telegram и увидел страшную надпись: "Этот пользователь ограничил возможность писать ему сообщения".

Полгода назад

Макар

Я сидел за столиком у окна, механически помешивая ложкой уже остывший латте. Шестой день подряд. Кофе здесь был откровенно посредственный — горьковатый, с явным привкусом пережаренных зерен. Но я возвращался снова и снова.

— Кофе — гадость, — фыркнул Макс, отодвигая свою чашку.

Я даже не взглянул на него. Мой взгляд автоматически нашел ее — Лиду. Она двигалась между столиками с грацией балерины, ее белоснежная коса покачивалась в такт шагам. Когда она наклонялась, чтобы принять заказ, из-за воротника форменного платья выбивалась тонкая серебряная цепочка — простая, дешевая, но на ее фарфоровой коже она выглядела драгоценностью.