Книга Сводные. Против правил, страница 83 – Бэта Джейн

— Мы могли бы сейчас быть вместе, — шептал я в тишину. — Мы могли бы выбирать обои для детской, спорить о именах, смеяться над глупыми советами из интернета.

Но вместо этого я сидел один в своем идеальном, выхолощенном кабинете. Успешный бизнесмен. Сильный человек. Проигравший.

Я понял, что некоторые потери не восполнить деньгами. Некоторые ошибки не исправить властью. И самое страшное наказание — это не гнев или ненависть, а тихое, спокойное «нет» от человека, чью любовь ты растоптал.

Ночь застала меня в том же кресле. Я не включал свет. Сидел в темноте и смотрел в окно на огни города, который когда-то считал своим. И впервые за всю жизнь чувствовал себя по-настоящему бедным.

Нет!

Так нельзя!

Это слово вдруг отчетливо прозвучало у меня в голове, разрывая оцепенение. Я встряхнулся, сжал кулаки. Нет, черт возьми, нельзя! Исправить можно все что угодно, пока не захлопнулась крышка гроба. Меня простила Лида. Простил сын. Я просто должен заставить ее простить меня. Должен попробовать. Должен бороться.

Мысль ударила как ток, вырывая из кресла. Я не помнил, как оделся, как вышел из дома и сел в машину. Во мне горело одно, я не сдамся. Не позволю ей просто уйти.

Я ехал к ее дому, не видя дороги. В голове стучало одно: «Бороться. Вернуть».

В ее окнах горел свет. Мое сердце бешено заколотилось. Я поднялся по лестнице и, не дав себе передумать, стал стучать в дверь. Сначала сдержанно, потом все настойчивее.

Дверь открылась. Она стояла на пороге в домашнем халате, с влажными от недавнего душа волосами. Увидев меня, ее глаза расширились от изумления.

— Ты? Зачем? — ее голос был холодным и отстраненным.

— Затем что я полный, беспросветный придурок, — выпалил я, переступая с ноги на ногу. — И затем, что я люблю тебя. И я не уйду отсюда, пока ты меня не простишь!

Она смерила меня взглядом, полным скепсиса.

— Я вызову полицию, Виктор.

— Вызывай, — я развел руками. — Буду объяснять им, что умоляю женщину своей жизни о прощении. Думаю, они поймут.

— Я буду кричать, — сказала она, но в ее голосе уже проскользнула неуверенность.

— Кричи, — я сделал шаг вперед. — На весь дом. Пусть все соседи знают, какой я идиот и как сильно я тебя люблю.

Я шел на нее, а она, не в силах выдержать моего напора, отступала назад, пока ее спина не уперлась в стену прихожей. Я подошел вплотную, и тут вся моя решительность, вся напускная бравада куда-то ушли. Осталась только щемящая, всепоглощающая боль и осознание того, что я вот-вот потеряю ее навсегда.

Я рухнул перед ней на колени. Без сил, без надежды, без всякой уверенности в успехе. Я обхватил ее ноги руками, прижался лбом к ее коленям, чувствуя, как дрожу всем телом.

— Я виноват, — прошептал я, и голос мой сорвался. — Прости меня! Пожалуйста, прости! Я был слепым, высокомерным дураком. Я не прошу забыть все. Я прошу дать мне шанс. Всего один шанс заслужить твое прощение. Я буду ползать на коленях, буду делать все, что ты захочешь. Только не отправляй меня обратно в тот пустой дом. Только не отнимай у меня последний шанс на счастье.

Я говорил, задыхаясь, и слезы, которых я не помнил за собой лет двадцать, текли по моему лицу, оставляя влажные пятна на ее халате. Я не просил вернуть все как было. Я умолял просто позволить мне быть рядом. Иметь право дышать одним воздухом с ней.