Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 33 – Николь До

Рождество.

Обычно в это время в душе рождается что-то волшебное, ожидание какого-то чуда, но не в этом году. В этот раз внутри меня только гнетущая, съедающая нервные клетки, пустота и больше ничего.

Захожу в маленькую лавку с вязаными вещами. Выбираю маме шерстяные носки и тёплый плед с норвежским узором. Очень красиво. Олени, снежинки. Прямо то, что я и хотела. Идеальный подарок для мамы.

Продавщица упаковывает подарок в крафтовую бумагу, перевязывает бечёвкой. Выглядит мило и трогательно. Мама наверняка оценит.

Выхожу на улицу. Снег всё идёт.

И в этот момент я вижу знакомое лицо. Внутри меня всё переворачивается. Сдавливает лёгкие обручем, и я невольно замедляю шаг, раздумывая как же мне поступить.

Ингрид. Та самая дочь подруги свекрови.

Она стоит у витрины соседнего магазина и рассматривает серебряные подвески с рунами. Светлые волосы уложены в идеальную прическу, на ней дорогое пальто, сапоги на каблуках… Как она ходит на каблуках по снегу, уму непостижимо. Выглядит как картинка из журнала.

Идеальная. Совсем не такая, как я.

Чёрт. Ну вот и зачем я нас сравниваю? Мы совершенно разные. Я та самая горячая, темпераментная, могу ляпнуть ерунду, не подумав, а она… она арктическая, до безумия спокойная, будто какая-то аристократка, королевских кровей.

Нужно пройти мимо, чтобы она меня не заметила. Правда, не хочу я с ней общаться. Тем более после того, как узнала, что о ней говорит моя свекровь. Даже малодушно думаю, что могу обойти по большой дуге, но в этот момент она оборачивается и, конечно же, замечает меня. Широко улыбается, как старой подруге.

— Алина! Привет!

Вот блин.

Я нацепляю в ответ вежливую улыбку и делаю шаг к ней.

Мы почти не знакомы с Ингрид. Просто пересекались пару раз на рождественских ужинах у свекрови. Говорили о погоде, о детях, о том, какие в этом году красивые ёлки. Только так, поверхностно. Потому что по большей части она общалась с фру Солхейм или с Эспеном.

И теперь мне чудится, что я была наивной дурой, а она пускала слюни на моего мужа всё это время.

Хотя может я ошибаюсь? Может надумываю то, чего не было никогда?

Опять это состояние раздрая, когда ты стоишь по центру замёрзшего озера и боишься сделать шаг. Потому что лёд может треснуть, а под ним окажется очередная ложь. А я не готова снова получить укол в сердце. Там уже не осталось живого места.

— Я слышала, вы улетаете в Москву? — спрашивает Ингрид с нескрываемым энтузиазмом, от которого мне тошно. Она будто радуется тому, что меня здесь не будет на праздниках. — На каникулы же? Как так здорово! Девочкам, наверное, интересно будет.

— Да, — говорю я с приклеенной улыбкой на губах. — К бабушке летим.

— А Эспен? Он с вами тоже?

Я чувствую, как в её голосе сквозит что-то странное. Будто она уже знает ответ, а всё равно спрашивает. Если ей рассказала мама Эспена, то какого чёрта она уточняет? Чувствую подвох или ловушку. Но не знаю, как реагировать.

Но раз уж я стою здесь с ней и всем видом изображаю вежливость, то решаю отыгрывать свою роль до конца. Я справлюсь. Всего-то улыбаться, кивать. И делать вид, будто у тебя не раскрошилась вся твоя жизнь.

Всего-то.

— Нет. У него работа, — отвечаю я спокойно.

— Ах, работа, — вздыхает Ингрид и кивает с пониманием. — Он такой ответственный. Всегда в институте, всегда занят. Это похвально.