Книга Развод. Из Норвегии с любовью, страница 35 – Николь До

Но я молчу.

Потому что не имею права на эти слова, ведь я добровольно уезжаю. Потому что я сама сделала этот выбор. Я оставляю его. Ухожу от Эспена. И он сможет делать всё, что пожелает его душа.

Даже если мне будет больно. Снова будет очень-очень больно.

— Мне пора идти. Хорошего тебе дня, Ингрид, — говорю я и снова растягиваю губы в вежливой улыбке. — Счастливого Рождества.

— И тебе, — усмехается она, переводя взгляд на меня. Мы смотрим пару мгновений друг другу глаза в глаза. — И хорошего отдыха в Москве. Не волнуйся за Эспена. Я… присмотрю за ним.

Вот же зараза.

Присмотрит она за ним.

Я разворачиваюсь и ухожу. Быстро иду прочь, глотая слёзы, которые подкрадываются к глазам. Не оглядываюсь на Ингрид, но чувствую, как она высокомерно смотрит мне в спину. Думает, что уже победила.

А я, идиотка, сдаюсь без боя.

Но если Эспен бросится к ней в объятия, то… какого чёрта я должна биться за мужа, которому я никогда и не была нужна?

Я останавливаюсь на мосту и смотрю вниз.

Подо льдом будто бы что-то движется. Рыба, а может просто течение.

Прикрываю глаза, опираясь руками на примёрзший поручень. В голове вырисовывается Ингрид. Я снова вижу её довольную улыбку, её хищный взгляд, её идеальную причёску и дорогое пальто.

«Я присмотрю за ним».

Она так сказала, будто она уже часть его жизни. Будто меня не существует.

Снег летит в лицо. Холодно. Но я ничего не чувствую. Ни щиплющего мороза на щеках, ни ветра, который пробирается под куртку, ни того, как мои пальцы замерзают. Я вообще ничего не чувствую, кроме пустоты.

Значит, вот как. Пока я буду в Москве пытаться вернуться к жизни, она будет с ним здесь. Успокаивать и развлекать его, дарить ему своё тепло. Моему мужчине. Единственному, кого я когда-либо любила и… люблю. Всё равно, дура, люблю.

Но Эспен даже не пытается удержать меня. Ему будто плевать на меня и мои чувства. Значит, нужно выбросить всё из головы и как-то двигаться вперёд. Пройдёт же? Я смогу перебороть свои чувства, смогу жить дальше? Наверное.

Вот только вопрос с девочками так и остаётся открытым. По закону я не могу их удерживать, но я и не могу отпустить их, не могу оставить с мужем. Значит, нужно будет что-то придумать на этот счёт.

Я буду изучать законы и искать лазейки. Проконсультируюсь с юристами. Буду искать и искать. Уверена, что выход должен быть!

Но даже этот страх за девочек снова тает на дне сознания, обрываясь очередными мыслями об Ингрид. Воображение уже рисует её нашей кухне, в нашей спальне, на моём месте. Свекровь улыбается, счастливая и довольная, говорит сладко Эспену:«Я же говорила, она тебе не пара. Вот Ингрид — другое дело».

А если девочки останутся с Эспеном… Ингрид будет их воспитывать? Проклятье. Ни за что на свете!

Я открываю глаза. Смотрю на чёрную воду подо льдом. Тёмная, маслянистая, она отражает фонари, которые дрожат и расплываются на поверхности. Быстро темнеет. Колючий ветер с фьорда бьёт в лицо, и я вдыхаю его полной грудью, но лёгкие не наполняются. Словно воздуха больше нет.

Сжимаю пакет с подарком так, что крафтовая бумага хрустит, сминается, грозит порваться. Я злюсь. На Эспена и на то, что я в тупике.

Может остаться?

Остаться. Не улетать. Не давать ей шанса. Заявить свои права перед этой идеальной куклой. Прижать Эспена к стенке и сказать:«Если ты хоть раз посмотришь на сторону, я убью тебя собственными руками».