Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 31 – Лика П.

«Ну какой из него парень, если он вечно в своей спортивной броне, — крутилось в её мыслях с юности, — а теперь я его жена… И вот эти розы, его взгляд, от которого невольно хочется отвести свой, он будто меня смущает... Шикарный букет! Приятно до мурашек по коже, — но стеснение жгло сильнее. — Вдруг он увидит, что я растерялась как девчонка?»

Нармин, тётка Мансура, своими колючими глазами из-за приоткрытой кухонной двери тут же прилипли к ним. Она прикусила губу, чтобы не выдать себя лишним шорохом, и проводила взглядом, как племянник, слегка приобняв за плечо жену, вёл её по лестнице, пока молодые не скрылись, поднимаясь в свою комнату.

— Ай вай... — прошептала она про себя и, притворив из гостиной дверь, поспешила к сестре, которая возилась у плиты, готовя сыну завтрак — яичницу с помидорами. Она также нарезала зелень для салата и сырное ассорти. Нармин подошла и, наклонившись к уху сестры, будто их кто-то мог подслушивать, зашептала:

— Они как зашли, Роза его сразу наверх, в их комнату потянула. Представляешь? И это средь бела дня!

Зейнаб замерла на миг, нож в её руке завис над доской.

— Вот ведь зараза! Тьфу! Бесстыжая! — брезгливо сказала Зейнаб и с тенью на лице продолжила готовить завтрак сыну

Нармин кивнула, поддакивая:

— Да, сестра… и не говори. Нам придётся закрывать глаза и улыбаться ей, а иначе Мансур рассердится, — задумчиво сказала она и взялась за тандырный хлеб, который так любит Мансур, нарезая его небольшими ровными ломтями.

— Но это только при Мансуре, — согласилась Зейнаб.

Наверху, в их комнате, Мансур тихо прикрыл дверь и повернулся к Розе, его взгляд задержался на букете в её руках.

— Давай я, — сказал он просто, протягивая руку, и Роза, не споря, передала розы, чувствуя, как пальцы на миг соприкоснулись с его — тёплыми, чуть шершавыми. Мансур аккуратно положил букет на комод и повернулся к ней, держа в руке ту самую загадочную ювелирную коробочку. — Открой.

Роза замерла, глядя на протянутый квадратный предмет в его ладони, и внутри всё сжалось — не от страха, а от того самого стеснения, что кружило голову. Руки чуть дрогнули, когда она потянулась к ней, но Роза тут же отдёрнула их, пряча в кулаках.

— Открой... пожалуйста, ты, — попросила она тихим голосом и опустила взгляд, чтобы не видеть его улыбки. Мансур не стал спорить, кивнул с лёгкой усмешкой и открыл крышку с характерным щелчком. Внутри на чёрном бархате лежало ожерелье — тонкая цепочка с кулоном в форме большой капли, усыпанным мелкими бриллиантами, переливающимися, как утренний росистый свет. Ничего вульгарного, но такое... изысканное, такое, от чего у Розы перехватило дыхание.

Она ахнула — не вслух, а тихо, внутри: вдохнула резко, задержав воздух в груди, и глаза расширились, уставившись на блеск. Такого она никогда не носила. Саид, покойный муж Розы, дарил, конечно, золото, кольца простые, как и положено, но все подарки бывшего и рядом не стояли с этим.

Семья Саида была обеспеченной, и бизнес в России крутился. Саид вскользь обещал Розе, что когда-нибудь она поедет с ним, и он всё покажет, расскажет... Но не успел, ушёл слишком рано, так и не показав дело, которым он занимался и из-за которого часто был в разъездах.

— Очень красивое, — на выдохе произнесла Роза, глядя на бриллиантовое колье.