Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 52 – Лика П.

— Я буду с женой, — сказал он твёрдо.

Доктор усмехнулся добродушно.

— Ладно, упрямый ты. Но только в стерильной одежде. Медсестра выдаст халат, бахилы, шапочку.

Медсестра привела Мансура в процедурную, переодела его — здоровяк в белом халате и шапочке выглядел комично, но Роза улыбнулась сквозь страх. Он вернулся, сел рядом, взял её руку.

— Смотри на меня, — тихо сказал он, когда доктор подготовил укол анестезии. — Я обязательно тебя скоро заберу отсюда, и мы с тобой уедем в наш дом.

— Из посёлка? — удивлённо спросила Роза.

— Угу… нечего нам здесь делать.

— Правда? — Ей хотелось плакать, но она сдержалась.

— Правда. Только ты и я…

Укол, последовавшее за ним лёгкое жжение, потом онемение. Роза сжимала его пальцы до белизны, глаза её наполнились слезами не от боли, а от переполняющих чувств: этот сильный мужчина, готовый мир разнести за неё, сейчас сидел и дрожал от беспокойства.

— Ты… такой заботливый, — прошептала она, пока доктор работал, быстро и аккуратно накладывая швы.

Мансур наклонился ближе, поцеловал её ладонь.

— Ты моя жена. Моя женщина. Конечно, заботливый. И буду всегда.

Процедура закончилась быстро — повязка, рекомендации: покой, холодные компрессы, таблетки. Доктор улыбнулся на прощание:

— Домой и отдыхайте. Через неделю на снятие швов. И никаких волнений. Вы молодая женщина — заживёт быстро, не волнуйтесь.

Они вышли из клиники под ночное небо Баку. Мансур снова подхватил её на руки и понес до машины, усадил нежно.

— Теперь домой, — сказал он и завёл двигатель. — А пока едем и обезболивающее действует, ты мне расскажешь всё в мельчайших подробностях, кто это с тобой сделал.

Машина мягко скользила по вечернему Баку. За окном на фоне проносящегося пейзажа мелькали огни фонарей, словно далёкие звёзды на ночном небе. Прокручивая в голове только что произнесённые слова Мансура: «Расскажи всё в мельчайших подробностях», Роза машинально потянулась к повязке, наложенной доктором Ахмедом.

Уставившись в полумрак салона, она замерла. Молчала, глядя куда-то в пустоту между приборной панелью и лобовым стеклом. Когда-то Роза была открытой — легко делилась мыслями, смеялась без оглядки и доверяла людям без остатка. Но после череды нападок, предательств и осуждения она изменилась навсегда. Каждый удар, каждый косой взгляд, каждая сплетня — всё это заставляло её прятать боль всё глубже, запирать душу на надёжный замок даже от самых близких людей. Теперь всё, что болело и жгло внутри, она носила молча, одна, чтобы не дать окружающим новой причины добить её окончательно. А тут — сразу, вот так, без всякой подготовки — выложи самое сокровенное мужчине, который недавно вошёл в её жизнь. Непривычно. Страшно. Сердце бешено билось, отдаваясь в висках, горло сжалось тугим комом, не позволяя вымолвить ни единого слова.

Мансур заметил её молчание — видел, как она застыла, как дыхание стало прерывистым, как взгляд упорно избегает его. Он сбавил скорость, голос стал ещё мягче, но настойчивость в нём осталась — твёрдая, непреклонная, такая же, как и весь его характер.

— Роза… не надо ничего скрывать от меня, — сказал он тихо и спокойно, стараясь ненароком не напугать её, проникая словами прямо в самую душу. — Я твой муж. И отвечаю за тебя тоже. То, что с тобой произошло, — это и моя вина. Я должен был защитить тебя раньше. Непростительно, что не сделал этого…