Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 59 – Лика П.

Через несколько минут он вышел — свежий, бодрый, в чистой футболке, волосы ещё влажные, пахнущие гелем для душа. Взял её крепко за руку и повёл вниз по лестнице, не отпуская ни на шаг.

Кухня была тихой и пустой — ни Зейнаб, ни Нармин ещё не спустились. Первые солнечные лучи пробивались через окно, золотя стол и пол, создавая уютную, почти волшебную атмосферу.

— Итак, предлагаю завтрак спортсмена. Что скажешь? — спросил он с лёгкостью в голосе, подмигивая ей игриво.

— Завтрак спортсмена? Белковый имеешь в виду? — подойдя ближе, спросила Роза, глядя ему в глаза с ответной улыбкой, чувствуя, как внутри всё теплеет.

— Именно так, — подтвердил он, открывая холодильник и внимательно осматривая продукты внутри.

Роза встала на носочки, заглядывая через его плечо — близко, почти касаясь его спины, вдыхая его свежий запах.

— В таком случае можно сделать омлет с салатом. Или яичницу с овощами.

— Тогда я берусь за омлет, а ты нарезаешь салат. Идёт? Командная работа.

Он обернулся быстро и встретил абсолютно счастливое, сияющее лицо жены — глаза её светились, как никогда.

— Идёт! — воскликнула она радостно, почти смеясь.

— Хорошо, тогда я ещё и гренки поджарю, с сёмгой — будет идеально.

Роза улыбнулась шире, поймала его взгляд — он подмигнул ей снова, и они принялись хозяйничать на кухне вдвоём. Мансур что-то рассказывал — о тренировке, о планах на день, о смешных случаях из прошлого, — а она отвечала, смеялась тихо, но от души. Лёгкая тошнота от сотрясения ещё давала о себе знать слабой волной, но отходила на второй план — это раннее утро с Мансуром было слишком прекрасным, слишком новым и волшебным, чтобы думать о плохом.

До тех пор, пока не вошла Зейнаб.

— Доброе утро, сын, — начала она уверенно, но слова застряли в горле, когда она увидела невероятную картину: Мансур у плиты, омлет шипит на сковороде, гренки подрумяниваются рядом. Она ахнула громко, прикрыла рот руками, глаза округлились от чистого шока и недоверия.

— Доброе утро, мама, — повернулся Мансур спокойно, но задержался на ней многозначительным, твёрдым взглядом.

— Доброе утро, — вторила Роза тихо, здороваясь со свекровью вежливо, но та даже не взглянула в её сторону — всё внимание было приковано к сыну, как будто Розы и не существовало.

Быстрыми, решительными шагами Зейнаб пересекла кухню, подошла к плите. Опустила взгляд на сковороды, несколько секунд смотрела молча, потом пробормотала потрясённо:

— Аллах! — И тихо, но так, чтобы Роза наверняка услышала каждое слово: — Эко она за тебя взялась, сын мой… До чего довела — мужчина у плиты стоит…

Роза окаменела на месте, застыла с ножом в руках над овощами — слова свекрови ударили как пощёчина, остро и больно.

Мансур это сразу почувствовал — напряжение в воздухе стало густым, почти осязаемым. Желваки его обозначились на скулах, ноздри раздулись от резкого вдоха ярости. Ловким движением он перевернул омлет лопаткой, выложил гренки на тарелку и повернулся к матери лицом.

— Пойдём, мама, — сказал он тихо, но настойчиво, взяв её под локоть крепко и выводя из кухни, не терпя возражений.

Роза смотрела на них, не дыша — больше всего на свете боялась, что он поссорится с матерью из-за неё, что это разожжёт ещё большую вражду. «Аллах, не допусти… Эта женщина тогда с меня живой не слезет».