Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 60 – Лика П.

В коридоре Зейнаб вырвалась резко, глядя на сына выпученными от гнева глазами.

— Ты что, меня выгоняешь из собственной кухни? Из моего же дома?

— Никто тебя не выгоняет, мама. Но в сотый раз хочу, чтобы ты наконец уяснила: ревность твоя тебя же и погубит когда-нибудь. Я люблю тебя, мама, очень, но и жену я тоже люблю — сильно, по-настоящему. Как сын прошу тебя искренне: уясни, наконец, раз и навсегда. Так жить дальше нельзя. Тебя со дня моей женитьбы как подменили.

Зейнаб открыла рот, чтобы возразить резко, но он остановил её жестом — решительным, не терпящим никаких возражений.

— Я достаточно услышал от тебя. Позволь нам хотя бы позавтракать в мирной обстановке, без скандалов с утра.

Он закрыл дверь кухни плотно, оставив мать в коридоре одну с её мыслями.

Роза сглотнула ком в горле, посмотрела на рассерженное лицо мужа — глаза его горели холодным огнём, но когда он повернулся к ней полностью, взгляд мгновенно смягчился, стал тёплым.

Она молча развернулась обратно к столу, продолжая шинковать овощи, но пальцы её слегка подрагивали.

Мансур подошёл сзади бесшумно, обнял за талию крепко и нежно, поцеловал в макушку, вдыхая запах её волос.

— Не волнуйся ни о чём, — прошептал он ей на ухо успокаивающе. — Недолго осталось терпеть. Мы скоро уедем отсюда — навсегда.

После его слов по телу Розы растеклось тепло — такое глубокое, успокаивающее, как солнечный свет после дождя.

После завтрака — тихого, но полного их маленьких шуток, нежных взглядов и лёгких касаний — Мансур посмотрел на часы, прикидывая время.

— Так, я поеду, аптеки уже открылись, куплю всё, что выписал доктор: мази, таблетки, витамины.

Он утаил от неё, что собирается кое-кого навестить по дороге — взгляд его на миг потемнел, стал жёстким, полным решимости.

— Я буду ждать тебя дома, — сказала Роза с такой нежностью в голосе, что он замер.

— Эти простые слова крайне важны для меня, Роза, слышишь? — ответил он, дотронувшись до её лица ладонью, прочертив большим пальцем линию по скуле, заглядывая глубоко в её красивые, доверчивые глаза. — Скоро вернусь… Обещаю.

Он поцеловал её ещё раз и вышел из кухни. Роза осталась одна, прижав руку к груди, чувствуя, как сердце бьётся чаще, сильнее — от любви, от надежды, от этого нового, прекрасного утра.

Мансур прыгнул в машину, захлопнул дверь с силой и рванул с места к дому Биджиевых — туда, где Диляра жила со дня замужества. Дорога была знакомой до каждой выбоины, но сегодня он гнал быстрее обычного, сжимал руль так, что костяшки побелели. Ярость кипела внутри тихо, готовая вырваться в любой момент.

Припарковавшись у их аккуратного дома с белыми стенами и кованым забором, Мансур посигналил коротко, одним резким, требовательным звуком, и вышел из внедорожника, хлопнув дверью. Калитку открыл Васим, муж Диляры: невысокий, с заметным брюшком, в домашней одежде, с сонным выражением лица.

— Надо же, неожиданно… Чего тебе вдруг? — спросил он лениво, почёсывая брюшко и поглядывая с плохо скрытой завистью на блестящий чёрный внедорожник Мансура — машину, о которой в посёлке многие только мечтали.

— Хочешь, чтобы я здесь, на улице, тебе всё сказал, или зайдём во двор? — окинул его холодным, тяжёлым взглядом Мансур, не тратя времени на приветствия.

— Ну… заходи, — пробормотал Васим, отодвигаясь в сторону, и в голосе его мелькнула нотка настороженности.