Книга Внезапно Папа, страница 111 – Татьяна Любимая

Ребенок невинно хлопает ресницами, будто не знает. Зато Нежук оказался тем еще предателем. Подошел ко мне, задрав к верху распушившийся хвост и мигая глазками начал тереться об мои ноги, мурча как трактор. И конечно Медведь сразу понял, где я. Подошел, сел на пол перед креслом. Глядя мне в глаза своими колюче–черными, говорит сыну:

— Матвей, ты представляешь, у нашей Насти оказывается брат есть! А она молчала!

Глажу кота от головы до хвоста с таким видом, будто специально села за кресло с ним поластиться.

— Я не молчала! Я сразу сказала! Просто кое–кто не дослушал!

— Я? Да я все это время с ума сходил! Если бы не он…

— То что? – вскидываю взгляд на Шведова.

Он рывком поднимается. В одно мгновение наши лица оказываются близко–близко.

— То моей ты стала бы еще раньше!

Глава 32. Михаил

Настю отпускаю со Степкой под его личную ответственность. Предупреждаю, чтобы глаз с нее не спускал. Не потому, что ей не доверяю, а чтобы не встречались на ее пути сомнительные личности. Никому не позволю забрать у себя мою девочку. Загрызу!

То, что Евгений оказался родным братом, я принял как подарок небес и то долго не мог в это поверить. А так–то получается нет у меня конкурентов, можно расслабиться.

Ага, расслабишься тут. Настя уехала, а мне уже ее не хватает.

Вот уж никогда бы не подумал, что семейная жизнь так затягивает. Что детский смех и смех любимой женщины в унисон наполняют дом уютом и теплом. Счастьем каким–то особенным. Все предыдущие связи сейчас кажутся такими ненастоящими, корыстными, неправильными. Оглядываюсь назад и за самого себя стыдно. И оправдываться, что для опыта так нужно было, как–то язык не поворачивается. Не от большого ума с профурсетками жизнь прожигал. Но сейчас я хочу, могу и делаю, как мне кажется, правильно. По–мужски и, смею надеяться, по–отцовски.

Устроившись на полу, собираем с Матвеем лего. У него получается какая–то хитрая разноцветная конструкция. Я пытаюсь придерживаться инструкции и собрать космолет. Периодически поглядываю на настенные часы. Специально сел так, чтобы они были в поле зрения.

Нежуку наскучило валяться на диване. Спрыгнул котяра, изящно потянулся, присел на задние лапы. Начал внимательно следить за нами. Поглядываем с Матвеем на него, не затеял ли он какую пакость. Слишком подозрительно болтается сзади рыжий пушистый хвост. Эта наглая морда все больше начинает походить на домашнего ухоженного кота, а не на того бомжишку, которого я увидел впервые. А уж какая у него любовь к ребенку, только подивиться. Или по возрасту они ближе друг к другу, или от того, что Матюха скармливает ему кусочки мяса под столом, потому что сам его так и не ест. Мы с Настей делаем вид, что не замечаем Матвейкины проказы.

— Нежук, отдай!

Чуть мы отвлеклись в поиске нужных деталей, как рыжий стащил ближайшее к нему колесо.

— Отдай, кому говолю, – заваливает кота Матвей.

Начинается возня, приходится разнимать, пока эта рыжая скотина не поцарапала пупырчатого ребенка.

Нежук осмелел настолько, что рычит и кусает мне пальцы. Щелкаю его по носу, удирает под диван.

— Вот и сиди там, сволочь мохнатая.

— Сволочь мохнатая, – повторяет за мной сын.

— Матвей, не надо ругаться. Это некрасиво.

И предупреждая его вопрос, обещаю:

— Я тоже больше не буду.