Книга Внезапно Папа, страница 49 – Татьяна Любимая

Кружка и бутер перемещаются на подоконник.

— Помочь? – подкрадываюсь к самочке.

— Ай!

Она отшатывается с испугом в глазах. Коробка с овсянкой выставлена вперед на вытянутых руках как щит.

Так себе защита.

Но поведение няньки подозрение вызывает. Что–то не так.

— Олеся, с тобой все в порядке?

— А? Да… нет… Испугалась.

Странная. Чтобы не пугать сильнее, возвращаюсь на подоконник, отпиваю кофе.

— Михаил, простите, вы гей? – резко на выдохе.

Закашливаюсь, подавившись кофе. От нехватки воздуха в легких в глазах мгновенно скапливаются слезы.

Чего?!

— Что ты спросила? – даже голос осип.

— Я слышала разговор…

А–а, с Витюшей…

Она подумала, что я и Виктор…? Я что – похож на п…?

Что я там хотел – замутить с Олесей? Поторопился.

Первая реакция – схватить эту курицу за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы думала, что ляпает и кому.

А потом…

Медленно отставляю чашку на подоконник. Смахиваю слезы.

— Заметно, да? – хлопаю ресницами.

— Вообще нет, – затараторила девчонка, выпучив глаза. – Хотя есть некоторые признаки. – Да ладно? – Мы с Настей думали, вы обычный мизантроп, а оказалось вы так скрываете свою ориентацию и играете на публику. Михаил, а это не лечится, да? – с надеждой и жалостью спрашивает девушка.

— Неа, – стыдливо опускаю глаза в пол, а сам внутренне ржу с этой штучки.

— Мне очень жаль. Правда, – Олеся подходит ближе, гладит ладошкой по плечу. И ведь верит!

— Олеся, ты же понимаешь, что это тайна? Я бы не хотел, чтобы об этом кто–нибудь знал. Я не готов к каминг–ауту.

— Да–да, конечно, Михаил, я никому, ни за что!

— Спасибо! – кладу голову ей на плечо, руки на талию. – Олеся, ты чудо! Если бы я был натуралом, я бы на тебе женился, честное слово!

Ни близость женского тела, ни сладкий–сладкий аромат Олеси уже не заводят. Младший Михаил со мной полностью солидарен – на недалеких девушек не реагирует.

— А вы стопроцентный гей, да? – няня хватается за любой ничтожный шанс посомневаться.

— Увы.

— Как жаль, – расстроено.

Вздыхаю глубоко и трагично. Такой актер пропадает!

— А как же Матвей?

— Это было пять лет назад… Я пытался…

— А… ну да.

— Ты же не расскажешь? – с надеждой заглядываю в глаза разочарованной девушке. А она ведь тоже не к ребенку в няньки хотела.

— Нет, я же обещала.

— Тогда будем считать, что ничего не было.

— Будем…

Через полчаса собираюсь на выход, проверяю все ли взял. Матвей несется из кухни в мою сторону, за ним нянька. Гном достает из обувницы свои сандалики, пихает в них ноги – левую в правый сандаль, правую в левый, торопится, с липучками непослушными возится, сопит напряженно.

— Эй, ты куда? – смотрю на его сборы с непониманием.

Матвей задирает головенку, смотрит на меня. Глаза большие, зеленые, с надеждой на что–то. И я должен прочитать его мысли? Как?

— Ты со мной, что ли, хочешь? – доходит до меня.

Кивает несколько раз.

Поднимаю глаза на Олесу – в чем дело? Не справляется? Та пожимает плечами, тушуется.

— Нет, брат, я на работу, а ты остаешься здесь, с Олесей.

Насупился гном, обиделся, плечи опустил. Присаживаюсь перед ним на корточки. За подбородок поднимаю его личико. Смотрит исподлобья, губы дует.

— Ну что ты там будешь делать, Матвей? А? Там скучно. Мне нужно работать, Настя будет мне помогать, ей тоже некогда тобой заниматься.