Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 28 – Ирина Суздалева

Бывший муж выглядит… старше. Внушительнее. Не тем мальчишкой с торчащими волосами, в которого я влюбилась, и не тем циничным монстром у разбитого семейного стола. Он стал мужчиной. И сейчас этот мужчина умирает у меня на глазах.

Время не просто остановилось. Оно схлопнулось. Весь шум приемного — крики, плач, лязг каталок, сирены за окном — отступил, заглушенный бешеным стуком собственного сердца в висках. Воздух стал густым, сиропообразным.

Я вижу только Дениса и… его женщину. Аню, чье зеленое платье превратилось в лохмотья, а лицо — в палитру синяков и ссадин. Ее дикий, истеричный визг — “Он умирает!” — в какой-то момент пронзает тишину в моей голове. Где-то на краю сознания отмечаю, что она мечется, ее пальцы вцепились в мой халат, тряся меня.

Но я ничего не чувствую и не сдвигаюсь с места.

Стою. Каменею. Как тогда, в гостиной у родителей Дениса. Все мое существо — сплошное противоречие. Хирург видит пациента: бледность, испарина на лбу, пульс на сонной — слабый, частый, нитевидный. Живот под разорванной тканью — напряжен, слишком сильно напряжен. Признаки массивного внутреннего кровотечения. Счет идет на минуты. Но женщина в глубине души видит предателя. Того, кто разбил ее мир вдребезги. Того, кто привел любовницу в дом своих родителей. Ненависть, холодная и острая, поднимается комом в горле, смешиваясь с профессиональным адреналином.

Лена в какой-то момент оказывается рядом, мягко, но решительно отстраняет Аню от меня, заслонив меея собой.

— Успокойтесь! Вы мешаете врачу! — властно тормозит порыв истеричной женщины.

Аня отшатывается, будто обожженная, ее истерика сменяется немым ужасом. Она поднимает взгляд на меня, и в ее глазах что-то мелькает… узнавание? Сомнение? Неважно.

Этот момент разрыва позволяет мне сделать шаг. Всего один шаг. Я огибаю Аню, не глядя на нее, не удостаивая даже взгляда. Как обходят лужу грязи.

Она не существует. Существует только каталка. Существует только пациент с признаками катастрофы в брюшной полости.

Подхожу к Денису. Его полуприкрытые глаза медленно открываются. Зеленые. Все те же. Глубина боли в них заставляет мое сердце сжаться вопреки воле. Он фокусируется на моем лице. Сознание проясняется на мгновение. Шок? Узнавание? В его взгляде нет ни изумления, ни радости. В нем появляется что-то тяжелое, невыносимое. Стыд? Отчаяние? Он пытается что-то сказать, но из горла вырывается только хрип. Его губы бескровные, сухие.

— Лена, — мой голос звучит на удивление ровно, с проскальзунувшими в нем командные нотками, как у профессионала. Я не смотрю на медсестру, мои пальцы уже на шее Дениса, проверяют пульс, второй рукой скольжу по животу, осторожно пальпируя. Напряжение мышц брюшной стенки — доскообразное. Холодный пот.

— Что с ним?! — кричит мне на ухо непонятно откуда взявшаяся Анна.

— Уведите ее отсюда, — рявкаю. — И обработайте ей ссадины. Сейчас же.

— Я никуда не пойду! — Анна снова рвется вперед, ее голос срывается на визг. — Я остаюсь с ним! Вы не имеете права!

Игнорирую ее. Все мое внимание приковано к животу под моими пальцами. Малейшее надавливание вызывает у Дениса стон, глухой, вырванный из самой глубины. Он стискивает зубы, на его лице появляется гримаса нечеловеческой боли.

— Денис, — говорю я тихо, наклоняясь чуть ближе, чтобы он услышал сквозь шум в ушах и боль. Мой голос лишен тепла. Он профессионально ровный. — Денис. — Быший муж снова фокусируется на мне. — Давно не виделись. — Он пытается кивнуть, но это лишь усиливает гримасу. — Жаль, что встретились при таких обстоятельствах. Я осмотрю тебя? — Это не вопрос, скорее. констатация.