Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 56 – Ирина Суздалева

“Аслан означает лев”, — вспыхивает само по себе в голове.

Не знаю, откуда я это знаю, и если честно сейчас мне плевать. Куда больше меня интересует, откуда у трупа в морге такая же татуировка, как у моего мужа? В точности такая же…

Не мог же татуировщик сделать такую же?

Невольно вспоминаю фотографию на экране ноутбука Дениса. Там Анна была с мужчиной, у которого была такая же тату…

А что если…?

“Не волнуйся, Аня... никогда не мешала…” — слова Дениса звучат в голове, ледяные и зловещие. Что они значили? Что значат?

Холод морга проникает глубже, до самых костей. Меня трясет… прилично так трясет. Обнимаю себя за плечи. Картина происходящего три года назад, так кропотливо собранная по пазликам с небольшими проблема, рушится с самого основания. Теперь в голове белое пустое пятно, и я не знаю, что делать, чтобы начать его заполняться. И нужно ли мне это вообще?

— Оль, ты в порядке? — как будто издалека до меня доносится голос Димы.

Где-то глубоко внутри себя понимаю, что нужно ответить, но буквы никак не хотят складываться в слова. Мысли кашу напоминают. Все, что я могу — смотреть на тату… слишком знакомую тату.

— Оль, — Дима дотрагивается до моего плеча.

Отскакиваю в сторону, словно на меня положили раскаленную качергу. Сердцебиение учащается, разгоняя кровь в венах и возвращая меня в реальность. Дыхание учащается, перед глазами несколько секунд плывет, но стоит проморгаться, сразу вижу встревоженное лицо мужчины-патологоанатома.

— Прости, нам нужно отменить… — выпаливаю первое, что приходит в голову, — свидание, — последние слово едва выдавливаю из себя.

Разворачиваюсь и бегу к выходу.

— Но почему? Оля, ты куда? — прилетает мне в спину, а все последующие слова, которые мог бы мне сказать Дима, заглушаются закрытой дверью.

Я же без остановки несусь к лифту. Сама не замечаю, как достигаю его.

Жму на кнопку вызова.

Дверцы тут же разъезжаются.

Залетаю в кабинку.

Жму кнопку нужного этажа.

Лифт гудит, как раненый зверь. Металлические стены отражают мое бледное, искаженное паникой лицо. Вжимаюсь в угол, словно пытаясь убежать от собственного отражения. Пальцы судорожно сжимают поручень.

Тату…

Та же тату…

Дверь с шипением разъезжается. Выскакиваю в коридор. Ноги несут сами вперед: мимо тусклых ламп, мимо дверей с номерами палат, мимо растерянных лиц медсестер. Воздух больницы, обычно пропитанный антисептиком и надеждой, сегодня пахнет ложью. Ложью, которая въелась в кожу, в память, в каждый шрам на сердце.

Лифт "Карлтона". Зеркальные двери сходятся. Последний кадр: его рука в ее темных волосах.

“Захотел взять реванш”, — его голос звенит в голове и словно ножом режет по моему сердцу. — “А что если я все это время ее любил?”

Спотыкаюсь о порог пустой перевязочной, хватаюсь за холодную раковину. Включаю воду. Мне нужно привести себя в порядок. Подставляю руки под струю. Вода льется из крана, но я не чувствую ее.

“Вижу” только тату. На груди Дениса. На груди незнакомца в морге. На экране ноутбука на фотографии Анны.

Моргаю и перед глазами “появляется” другая картинка. Юбилей родителей Дениса. Изумрудное платье Анны в дверях. Мои собственные слова: “Мы разводимся”. Бокал шампанского, выпитый залпом, как яд.

Лев. Долбанный лев.

“Если завоевать их доверие... преданность их безгранична”.