Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 94 – Ирина Суздалева

Мысли тут же уносятся к Ане. К ее уверенности в приемном отделении, а потом в моем кабинете... К ее словам: “Он мой!”. Если у этих двоих ничего не было, откуда такая убежденность?

Аня — единственная тема, на которую мы с Денисом пока не говорили. И именно она, как заноза, сидит где-то глубоко внутри меня… именно она — источник тихой тревоги под сегодняшним легким возбуждением. Хочу спросить Лизу об Ане, узнать все, что подруга знает об этой девушку, докопаться до правды... Но на экране телефона мелькает уведомление о пришедшем сообщении:

Я внизу.

Сердце разгоняется, на лице расплывается улыбка сама по себе:

— Ладно, мне пора. Денис приехал.

— Оу... — в голосе Лизы слышится игривое удивление. — У вас свидание?

— Да, первое... настоящее, — признаюсь, и легкая краска еще сильнее заливает щеки.

— Держу за вас кулачки! — искренне восклицает Лиза. — Пусть у вас все будет хорошо. По-настоящему.

Что-то странное мелькает в ее интонации на последнем слове. Мимолетное. Неуловимое. Может, показалось? Вот только переспросить я не успеваю, потому что Лиза быстро прощается и отключается.

Какое-то время сижу, смотря на потухший экран.

“По-настоящему”.

Эхо слов подруги смешивается со стуком сердца. Вскакиваю, надеваю пальто — белое, струящееся, — и выбегаю из кабинета. С удивительной легкостью несусь по знакомому коридору хирургического корпуса, но у палаты Дениса — той самой, где он лежал после операции — невольно замираю.

Дверь приоткрыта. Палата пустует. Кровать заправлена.

Но я решаю все-таки заглянуть в нее.

Тихонько толкаю дверь и вхожу.

Внутри царит тишина. Знакомый запах антисептика ударяет в нос. Я уже не слышу аромат, присущий Денису, едва уловимыми мужской с нотами одеколона, который бывший муж, нарушая все правила, все равно использовал. Стою посреди комнаты, и воспоминания накатывают волной.

“Яички твои на месте. Целые и невредимые”, — звучит в голове мой собственный голос. А потом я “слышу” облегченный выдох Дениса, смешной и такой... человечный. Разрушающий образ холодного циника, который бывший муж так долго выстраивал.

“Дай мне шанс, Оль. Один шанс. Дай просто... попробовать”, — голос Дениса раздается в голове следующим, “Чувствую” тепло руки мужа, сжимающие мои пальцы в ладонях, и его легкую дрожь. Денис просто касается меня, не сжимает. Позволяет выбрать одернуть руку или… Я не одернула.

“Твой любимый фильм все еще “День сурка”? — Денис ухмыльнулся, включая на телевизоре в палате именно этот фильм. — Нашел в онлайн-кинотеатре. Посмотрим?”.

Я согласилась. И бывший муж смотрел со мной кино, хотя терпеть не может повторяющиеся сюжеты. А потом принесли пиццу. Мою любимую, с сыром и ветчиной. Денис просто сидел и смотрел, как я ем, с каким-то странным выражением на лице — смесь голода — ему-то нельзя — диета, и... удовлетворения. Запах был божественный, а он терпел. Ради меня.

“А может, у нас действительно что-то получится? На этот раз — по-настоящему?” — в голове проносится мысль, одновременно пугающая и яркая, а еще невероятно теплая.

Вот только не проходит и мгновения, как она тонет в резком звуке закрываемой двери палаты. Я кручусь на каблуках и... застываю как вкопанная.

Перед дверью, ведущей из выхода, палаты стоит Аня. В белом халате. И в ее руке, неестественно блестящей под тусклым светом плафона, лежит не телефон, не сумочка... а хирургический скальпель.