Книга Бывшие. Измена в прошлом?, страница 91 – Ирина Суздалева

Несколько мгновений тишины сменяются тяжелым вздохом Оли, после которого она делает шаг внутрь. Дверь тихо прикрывается за ней. Воздух сгущается, становится тяжелым, трудным для дыхания.

— Что ты со мной сделал? — хрипло, оборвано шепчет она. В полутьме палаты на лице жены отражается столько немой муки, что у меня перехватывает дыхание. Слеза скатывается по щеке Оля, оставляя мокрый блестящий след. — Что ты… сделал?

* * *

Девочки, я у себя в телеграм-каналеделюсь кое-какими личными моментами из своей писательской жизни. Если интересно, обязательно заглядывайте.

Оля

— Что ты со мной сделал? — стою на пороге палаты Дениса и чувствую, как силы разом покидают меня.

Прислоняюсь плечом к холодной стене, чтобы не осесть прямо на пол, слезы текут по моим щекам, горячие и соленые, смывая остатки вечернего макияжа и всю ту жалкую попытку быть кем-то другим. Не Олей Волковой, сломленной разводом. А просто Олей. Женщиной, которая могла бы начать новые отношения с хорошим мужчиной.

Денис срывается с места так резко, что я слышу его сдавленный стон, полный боли. Бывший муж забывает про шов, про отсутствующую почку, про все на свете. За два шага он преодолевает расстояние между нами. Его руки — сильные, теплые, чуть дрожащие — хватают меня за плечи, прижимают к сильному телу, принимая на себя часть моей осевшей тяжести.

— Пошли, — хрипло, но твердо велит он. Не спрашивает, не говорит лишнего. Просто ведет меня, почти несет, к дивану у стены.

— Тебе нельзя напрягаться! — вырывается из меня сквозь рыдания, когда Денис чуть ли не силой усаживает меня на жесткий диван. — Идиот! Шов разойдется! Ты что, совсем?! — луплю его по руке, которая первой попадается на пути.

Денис не слушает. Совсем. Как будто не слышит. Опускается передо мной на корточки, его лицо теперь оказывается на уровне моего. Зеленые глаза — те самые, проклятые, родные — впиваются в меня, полные тревоги, вопроса и чего-то еще… Нежности? Нет, не может быть.

— Что случилось? — спрашивает он тихо. Так тихо, что слова едва пробиваются сквозь шум крови в моих ушах. Руки Денима лежат поверх моих колен, тепло ладоней мужа обжигает кожу сквозь тонкую ткань джинс. — Оля? Что произошло? — в вопросе Денима отчетливо слышится требовательность.

Я смотрю на размытое слезами лицо Денима, на знакомые черты, ставшие резче, взрослее за три года, на эту дурацкую бороду, которую я ненавижу и… вдруг не ненавижу прямо сейчас. Внутри все разрывается. Стена, которую я строила три года, кирпичик за кирпичиком, из обиды, злости и гордости, дает трещину. И сквозь нее вырывается правда. Голая, страшная, унизительная.

— Ты меня загипнотизировал… — шепчу я, голос предательски дрожит, срывается на хрип. Слезы льются ручьями, я даже не пытаюсь их смахнуть. — Испортил. Скажи… скажи честно, Денис… Я больше ни одного мужчину подпустить к себе не смогу? Это ты? Ты вырвал из моей груди сердце, да? Оно… оно больше не способно любить? Вообще? Никого? Оно у тебя находится?

Мне кажется, едва заметная облегченная улыбка мелькает на его губах. Но уже через мгновение, Деним снова становится серьезным, даже суровым. Его пальцы слегка впиваются в мои колени.

— Ты расскажешь, что произошло? — мягко, но настойчиво спрашивает муж. Он не дает мне уйти в истерику, приковывает к реальности… к этому дивану… к его прикосновению. — Ты… позволила ему себя поцеловать?