Книга Девочка с фермы и мажор, страница 156 – Елена Твардовская

— Всё нормально, Ева, — Антон улыбнулся, и его улыбка была спокойной, почти снисходительной. — Мой брат бывает... вспыльчивым. Но мне уже правда пора. Скажу отцу, что вы заняты.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и чувство тревоги. Глеб проводил его взглядом, и в этом взгляде было столько злости, что Ева сделала шаг назад.

— Не разговаривай с ним, — сказал он, когда дверь за братом закрылась. Его голос был жёстким, почти приказным. — Никогда.

— Почему? — она смотрела на него, не понимая. — Да что с тобой такое? Какая кошка между вами пробежала? Я не могу просто игнорировать твоего брата. Вчера он поддержал меня перед твоим отцом.

— Ева! — он зарычал, и она застыла, испуганно глядя на него. — Не будь такой наивной и упрямой! Можешь хоть раз не спорить и просто послушать меня? Я попросил тебя не общаться с ним. Это что, так сложно? Он не тот, кем кажется, и ты не должна с ним говорить, смотреть на него, слушать его. Тебе ясно?

Она смотрела на него — на его лицо, искажённое злостью, на его глаза, которые горели каким-то диким, незнакомым огнём. И не узнавала его. Того Глеба, который помогал ей чистить денники, который смеялся, когда Молния лягнул его в навоз, который смотрел на неё в лесу так, будто она была единственным человеком на земле.

— Ясно, — сказала она, и её голос был холодным, как вода, в которой они только что стояли. — Спокойной ночи.

Она ушла в комнату и закрыла за собой дверь.

Глеб остался один. Он стоял в коридоре, мокрый, злой, пьяный, и чувствовал, как внутри него всё рушится. Он не хотел на неё кричать. Не хотел её пугать. Но она не понимала. Она не знала, что Антон делал с девушками, которые ему нравились. Что он считал себя вправе брать всё, что хотел, не спрашивая разрешения. Что он никогда не проигрывал. И что он уже смотрел на Еву так, как смотрел на тех, кого хотел заполучить.

— Чёрт, — прошептал он, ударив кулаком в стену. — Чёрт!

Он прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В голове шумело, в груди ныло, и он не знал, как исправить то, что только что натворил. Она была права. Она не должна слушать его приказы. Она не его собственность. Она — Ева Золотова, которая никому не подчиняется, которая всегда делает по-своему, которая... которая стала для него всем.

Он открыл глаза, посмотрел на закрытую дверь, за которой она была — обиженная, злая, но всё равно самая красивая девушка на свете. И понял, что боится. Боится, что однажды он сделает ей больно и она уйдёт. И не вернётся.

— Прости, — прошептал он, но дверь не открылась.

Где-то за окном запела ночная птица, и этот звук был таким одиноким, таким печальным, что Глеб, который никогда не испытывал подобного, почувствовал, как к горлу подступает ком.

Он выключил свет, лёг на диван, укрылся пледом и долго смотрел в потолок, слушая, как за стенкой, в спальне, Ева тоже не спит. И не знал, что сказать.

Только чувствовал, как между ними снова выросла стена. Та самая, которую они так старательно рушили последние дни. И виноват в этом был только он.

Утро после ссоры было серым. Небо над турбазой затянуло низкими облаками, которые обещали дождь, но никак не решались его пролить. Воздух был тяжёлым, влажным, и даже птицы, обычно такие звонкие, сегодня молчали. Завтрак в ресторане должен был начаться в десять, но Ева знала, что не сможет есть. Она сидела на краю дивана, в джинсах и укороченном лонгсливе, и смотрела в окно, не видя ничего.