Книга Девочка с фермы и мажор, страница 1 – Елена Твардовская

Май в Москве выдался на редкость щедрым. Он дарил городу тепло, которое обычно приходит только в июле, и свет, от которого даже старые дворы с облупившейся штукатуркой казались нарядными. Воздух в центре пах липой и свежей зеленью — тем особенным запахом, который бывает только в конце весны, когда город наконец-то стряхивает с себя зимнюю спячку и начинает жить на полную.

Пекарня «У Нины» пряталась в тихом переулке между Тверской и университетом. Маленькая, уютная, с вывеской, которую тридцать лет назад собственноручно нарисовал муж Нины Васильевны, она была одним из тех мест, которые туристы называют «скрытой жемчужиной», а местные — просто «нашим местом». Здесь пахло ванилью и корицей, здесь знали всех постоянных клиентов по имени, а витрина ломилась от пирожных, которые выглядели так, будто их рисовали для рекламного каталога, но на самом деле их пекли вручную каждое утро с четырёх часов.

Ева любила это место. Не только потому, что Нина Васильевна дала ей работу, когда денег не хватало даже на проездной. И не только потому, что вечером, перед закрытием, здесь можно было брать пирожные домой (хотя и это было весомым аргументом). А потому, что пекарня пахла домом. Тем самым домом, которого у неё никогда не было после того, как родителей не стало, и ей пришлось взять на себя заботу о младшем брате Сёме и переехать к дедушке загород.

Но сейчас, в пять минут четвёртого, Ева меньше всего думала о доме.

Она думала о часах, которые висели над кассой. Большие, круглые, с кукушкой, которая вылетала ровно в полдень и пугала посетителей. Сейчас стрелки показывали без пятнадцати четыре.

А экзамен заканчивался в четыре.

— ...и какой у вас процент содержания сахара в этом пирожном? — голос клиента звучал так, будто он не выбирал десерт к чаю, а подписывал многомиллионный контракт.

Ева, стоявшая за прилавком в лёгком белом платье, заставила себя улыбнуться. Улыбнуться шире, чем хотелось. Шире, чем позволяли нервы, которые натянулись как струна.

— В этом пирожном, — она указала на изящную тарталетку с ягодами, на которую гость смотрел уже пять минут, — всего четырнадцать граммов сахара на порцию. Это меньше, чем в яблоке.

Клиент — мужчина лет пятидесяти, в очках с тонкой оправой и с таким сосредоточенным лицом, будто решал вопрос жизни и смерти — прищурился.

— А в этом? — Он перевёл взгляд на эклер с солёной карамелью.

Ева бросила быстрый взгляд на часы. Без четырнадцати четыре.

— Двадцать один грамм, но там натуральная карамель, без добавления кукурузного сиропа. Это самый лучший десерт, который вы только пробовали, я обещаю!

Она произнесла эту фразу уже в третий раз за последние пятнадцать минут. Сначала она звучала искренне. Потом — убедительно. Сейчас — с лёгкой мольбой, которую она старалась замаскировать под энтузиазм.

Клиент, кажется, не заметил. Или не хотел замечать.

— А глютен? — спросил он, поднимая на неё глаза.

Ева моргнула.

— Простите?

— Содержание глютена. У меня непереносимость.

Ева знала, что у него нет непереносимости. Она работала здесь достаточно долго, чтобы отличать людей с реальными проблемами со здоровьем от тех, кто просто любит чувствовать себя особенным. Этот мужчина был из второй категории. Но она не могла этого сказать. Она не могла даже показать, что думает об этом. Нина Васильевна всегда говорила: «Покупатель не всегда прав, но он всегда хочет чувствовать себя правым. Дай ему это чувство — и он вернётся».