Книга Девочка с фермы и мажор, страница 4 – Елена Твардовская

— Сегодня вы опоздали, — закончил за неё профессор, и в его голосе не было ни злости, ни насмешки. Только усталая констатация факта. — Приходите на пересдачу. Через неделю. Вас допустят, у вас хорошая успеваемость.

— Но…

— Золотова, — он поднял руку, останавливая её, — я ценю ваше упорство. Но правила есть правила. И вы должны их уважать. А сейчас — извините, я спешу.

Он повернулся и зашагал по коридору, оставив Еву одну перед закрытой дверью.

Она стояла и смотрела ему вслед. Ноги стали ватными. В голове было пусто. Только одна мысль билась где-то на периферии, тупая и бессмысленная: «Пересдача. Через неделю. Я не сдала последний экзамен. Я не сдала. Дедушка будет расстроен».

Она отошла от двери, сама не заметив, как сделала первый шаг. Потом второй. Потом просто побрела по коридору, глядя в пол, на тени, которые падали из высоких окон, на солнечные зайчики, пляшущие на паркете.

Она не слышала шагов. Не слышала, как кто-то бежит ей навстречу, радостно цокая каблуками. Не слышала, как её окликают.

— Ева! Ева, привет! Где тебя носило!

Она подняла глаза. Перед ней, сияя от счастья, стояла Ася — её однокурсница и лучшая подруга, единственная, кто знал, сколько ночей Ева не спала, готовясь к экзаменам, сколько раз засыпала прямо над конспектами в подсобке пекарни или в конном клубе своего дедушки.

Ева вздохнула, пытаясь собрать свои мысли.

— Я сдала! — Ася подпрыгнула на месте, её лицо сияло. — Ева, я сдала на «удовлетворительно»! Представляешь? Мне хватило ровно на тройку! Я сдала, Ева, я сдала!

— Поздравляю, — Ева попыталась улыбнуться. Честно попыталась. Но губы не слушались, и улыбка вышла кривой, жалкой тенью той, что была полчаса назад, когда она выбегала из пекарни.

Настя сбавила восторг. Пригляделась. Наклонила голову.

— Ты чего? Ты бледнее, чем обычно. А ты и так у нас белая. Что случилось? Не сдала?

Ева покачала головой.

— Опоздала.

— Как опоздала? — Ася перестала улыбаться.

— На экзамен. Я опоздала на пять минут. А он… — Ева кивнула в сторону, куда ушёл профессор, — он закрыл дверь. Говорит, у него важный семинар. Сказал приходить на пересдачу.

Ася молчала несколько секунд. Потом её лицо исказилось в гримасе сочувствия и возмущения одновременно.

— Как это — на пересдачу? Ты же готова! Ты лучше всех в группе! Ты…

Она замолчала, потому что увидела. Ева проследила за взглядом подруги.

В конце коридора появилась фигура профессора. Он возвращался. Но не один.

Рядом с ним шёл парень. Высокий, широкоплечий, в чёрной кожаной куртке. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято, солнечные очки, которые он, кажется, не собирался снимать в помещении. И походка — такая уверенная, расслабленная, будто он не в университетском коридоре, а у себя дома. Или на своей территории. Что, в общем-то, было одно и то же.

Глеб Смирнов.

Ева узнала его сразу. Его знал весь университет. Не потому, что он был отличником или звездой спорта. А потому, что он был сыном того самого Смирнова — бизнесмена, чьё имя мелькало в новостях так же часто, как реклама на билбордах. Потому что он приезжал на учёбу на машине, которая стоила больше, чем вся общага вместе взятая. Потому что появлялся на лекциях ровно два раза за семестр — на первой и последней — и всё равно сдавал сессии без пересдач.