Книга Вопреки твоим обидам, страница 34 – Дина Сдобберг

Мы ещё только шли по деревяному настилу-дорожке, а такие здесь вели ко всем строениям, а от длинного кирпичного и побелённого здания, огороженного забором вроде того, что был возле юрты, к нам летел средних размеров комок шерсти с громким и звонким лаем. И даже когда от большого комка отделился комок поменьше, но вертящийся пропеллером, лай не прекратился. Просто изменилась тональность и дабавилось радостное повизгивание.

— Он же тебя точно узнал? — прищурилась я. Собак я справедливо опасалась.

— Конечно. Просто мама говорит, что он у нас лаять начал раньше, чем глаза открыл, — потрепал по голове этот шумный комок шерсти Булад. — Оттого и Лайка. Вон, смотри, отдышаться неможет, весь вертится и извивается, а всё равно лает. Весь Ольхон знает, что к нашей конюшне кто-то подошёл.

— Шумовая сигнализация, — улыбалась я, пока большой свёрток, как мне показалось серого войлока, лежащий чуть в стороне, вдруг не начал разворачиваться и подниматься сам по себе. — Это что?

Но Булад не отвечал, а только с улыбкой наблюдал за мной. Мол, догадайся сама.

— Если вот этот, который без конца лает, это Лайка, то Куська... Это вот этот Загрызень? — наблюдала я за зверюгой, настолько впечатляющих размеров, что назвать собакой язык не поворачивался.

— Да ладно тебе, Тумка, он же Туман, добрый. Вид только грозный. На конюшне две кошки живут, так они ему своих котят подкидывают, чтобы грел и воспитывал. А он полукровка. Волк повадился лет пять назад по зиме ходить. Вот результат. А мать тогда щеня пожалела, с улицы сюда забрала. — Рассказал Булад. — А вон сбоку результат собачьего воспитания, смотри не наступи.

Среди комков снега прятались три чёрно-белых котёнка-подростка. И так они маскировались, что даже чёрные пятна не выдавали их на снегу. Мало ли грязь какая.

— Да они полностью собачью стойку копируют, — засмеялась я, сообразив, что мне показалось странным. — А где же тогда Куська?

— Да вон она, на стропилах под козырьком у входа, в засаде сидит, — показал он мне на рыжую кошку, почти сливающуюся с деревянными стропилами. — Самый злобный хищник на конюшне, охраняет территорию. Так её особо не видно, но стоит Лайке поднять шум, так она сразу на посту, над входом. Нападает сверху со спины, без предупреждения и сразу рвёт когтями и зубами шею. Знаешь, сколько кошачьи укусы заживают? При этом заносить в конюшню можно легко и без проблем, коней заводить. А вот наоборот рискованно. Особенно если незнакомый, а матери рядом нет.

— Какая опасная, — удивилась я.

— Смотря для кого. Мать издалека видит и бежит ласкаться и мурлыкать. Куська наверное себя заместителем считает, — хмыкнул Булад. — Пойдём, угощать всю эту банду.

— У меня такое ощущение, что мы не кошкам с собаками мясные обрезки принесли, а дань местным хозяевам отдаём, — проворчала я.

Ворчала я и когда заметила, что кусочки, что расскладывала я, даже кошки игнорировали. Словно не желали брать из чужих рук. Первым принял угощение от меня Туман, действительно оказавшийся самым добрым из этой кошачье-собачьей братии. Потом потянулись остальные. Последней, с таким выражением на морде, словно делает мне великое одолжение, к мясным обрезкам с моей стороны подошла её величество Куська.

Зато котята, усиленно и старательно грызущие толстые кости, позабавили. Похоже они и правда считали себя собаками. Забавно, но простая кормёжка собак и кошек, живущих при хозяйстве, тоже оказалась вроде развлечения.