Книга После развода. Осталась лишь ненависть, страница 47 – Алиса Верди

— Ну, я сказал, что не буду с ней сидеть за обедом и ушел за другой столик.

— А почему ты ушел?

— Ну она чавкает, мам! — морщится он.

Я едва сдерживаю улыбку.

— А ты не подумал, что ей было это неприятно? И поэтому она так поступила?

— Ну да… — нехотя кивает он. — Подумал.

— Ну вот, молодец. Значит, ты понял, что был неправ.

— Угу.

— Отлично. Ты извинился?

— Нет, я отобрал у них игрушки.

Я моргаю.

— Зачем?

— Потому что мне было грустно от того, что она играла с ним, а не со мной. А когда мне грустно, я злюсь.

Хмм…

Совсем как твой отец, малыш.

Это, похоже, что-то генетическое.

— Ну… значит, завтра вернешь игрушки и извиняешься. Ладно?

— Ладно, — бурчит он, глядя в рисунок. — Но потом она все равно должна снова со мной дружить.

Я улыбаюсь. Слегка.

Эта наивность — как спасательный круг.

— Может, пусть она сама решит?

— Нет. Вдруг она решит неправильно? А я знаю, как правильно.

Вздыхаю.

— Малыш, люди сами должны принимать такие решения. Каждый за себя. Ты не можешь решать за других.

Смотрит на меня исподлобья.

— Мне это не нравится.

Да уж. Твоему отцу тоже.

Он снова утыкается в карандаши, а я откидываюсь на спинку стула.

Тишина возвращается.

Но теперь она другая.

Не оглушающая, как после ухода Горана.

Скорее… тревожная.

Как тишина перед громом.

Я провожу ладонями по лицу.

Внутри все еще вибрирует то самое ощущение — будто кто-то сорвал покрывало с чего-то, что я не хотела видеть.

Сегодня я впервые увидела, что Горан — живой.

Чувствующий. Ломающийся.

И это плохо. Очень плохо.

Потому что сильный, холодный Горан — предсказуемый.

А вот Горан, которому больно…

Такой способен на что угодно.

Я оглядываюсь на дверь, будто ожидаю, что он может войти снова.

Нет.

Не войдет.

Но ощущение его присутствия все еще стоит в воздухе — опасное, густое, как запах грозы вдалеке.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Надо собраться.

Надо закончить работу.

Надо жить дальше.

Все будет хорошо.

Наверное.

Вот только у меня ощущение, что на этом все не закончится.

Понедельник, как известно, день тяжелый.

Особенно учитывая, что спала я последние две ночи ужасно.

Эта повышенная тревожность снова включилась, как будто у меня внутри стоит будильник, который орет каждые два часа.

Я подскакивала, открывала глаза, а сердце колотилось так, будто за мной гонятся.

И, конечно, я все время вспоминала, как Горан смотрел на Никиту.

Вот этот его взгляд… будто у него мозг завис.

И как он потом ушел.

Гордый, холодный, "я все понял".

Ага, понял он. Конечно.

Я выдыхаю только когда дохожу до офиса.

Делаю вид, что все нормально, жизнь идет дальше, но внутри ощущение, что вот-вот опять что-то бахнет.

К обеду меня чуть-чуть отпускает. Даже живот урчит от голода — значит, организм решил сегодня все же не умирать.

Валя подходит ко мне и машет рукой:

— Обед, погнали, пока Лера весь салат не стрескала.

Мы идем в столовую на первом этаже, садимся за наш обычный стол.

Лера уже там, сияет, как новогодняя елка. Ее вот прям видно издалека.

— Девочки, — Лера кладет локти на стол и подается вперед. — Вы вообще не представляете, что было в пятницу!

Галя театрально закатывает глаза:

— Ну давай, удиви нас. Ты опять решила "случайно" встретить Горана у кофемашины?

— Это было не "случайно"! — возмущается Лера. — У меня был очень продуманный план!