Книга Пари с последствиями, страница 82 – Надежда Волгина

— Не в вашем случае. Засасывает он тех, кто сначала смотрит на мир сквозь розовые очки влюбленных, а потом окунается в суровую реальность. У вас же с Громовым все наоборот. И ты уже зовешь его Игорем, — хитро прибавила она.

Мы с Ниной распили всю бутылку. Я изрядно захмелела, да и она тоже. А потому мы с чистой совестью еще и вздремнули, вволю наговорившись обо всем. Как же мне не хватало разговоров с ней все то время, что длится эта стройка. А засыпая, я подумала о том, что пора заняться поисками нового объекта, если не хочу в скором времени остаться без работы на шее у фиктивного мужа.

Разбудил меня звонок телефона. Проспали мы с Ниной до самого вечера. А когда поняла, кто звонит, то испытала дикий стыд.

— У тебя все хорошо? — поинтересовался Громов.

Мне было стыдно, что уже опаздываю. Николай, наверное, уже стоит у подъезда и ждет меня, а я едва разлепила глаза. И Нина вон еще сладко потягивается.

— Все нормально, просто я спала.

— Понятно. Тогда, может, разрешишь мне подняться на чашку кофе?

— А… ты здесь? — окончательно затупила я.

И только потом до меня дошло, что Громов в очередной раз решил побыть моим извозчиком, освободив от этой обязанности Николая.

— Ну да. Тебя жду…

— Поднимайся, тогда.

Надо было видеть Нину — как металась она по гостиной, спешно приводя в порядок диван и растирая лицо, чтобы избавиться от отпечатка сна. Но к тому времени, как в дверь позвонили, она уже с чинным видом восседала на идеально убранном диване.

— Добрый вечер, Игорь Дмитриевич! А я тут уже засиделась. Мне пора… — затараторила Нина и принялась со скоростью метеора одеваться. — Мне уже домой пора. До свидания! Хорошего вам вечера! — и выскочила за дверь, так и не дав сказать Громову хоть слово.

— Бойкая у тебя подруга, — смотрел на закрывшуюся за Ниной дверь Громов и улыбался.

— Еще какая! — поплелась я на кухню.

В отличие от Нины я даже не пыталась что-то сделать со своей внешностью, да еще и в такой спешке. И зачем, если Игорю все равно придется видеть меня всякую, начиная с завтрашнего дня.

* * *

— Это тебе…

Громов протягивал мне что-то плоское, квадратное, упакованное в непрозрачную бумагу и достаточно объемное.

— И что это?

— Не посмотришь, не узнаешь, — бодро заявил он и со словами «пойду, переложу продукты в холодильник» отправился на кухню. На нашу новую и теперь общую кухню.

Я же осталась топтаться посреди гостиной с сумкой в ногах, не зная, за что браться. В этой комнате мне отныне предстояло обитать. Эту комнату я сама превратила в жилую и уютную. Вот и камин уже жарко пылает, о чем Громов позаботился заранее. Так почему же мне все тут кажется чужим, а сама себе я кажусь гостьей?

И что это такое? — вертела я в руках объемный, но очень легкий сверток.

Ладно, пора заглянуть внутрь и хоть немного отвлечься от грустный мыслей. Приняв такое решение, я разорвала упаковочную бумагу. Каково же было мое удивление, когда под ней обнаружила полотно современного художника-пейзажиста, подражателя Саврасова, изображающее деревню из глубинки. Современную деревню, но с грунтовой дорогой, покосившимися домишками, по-осеннему голыми деревьями… Я помнила эту картину. Именно перед ней я задержалась, потому что она привлекла мое внимание проникновенной честностью. На ней все было изображено настолько правдиво, что казалось, будто вот еще недавно я побывала в этой деревушке. И уж точно я не могла подумать, что Громов тогда заметил мой интерес, ведь сам он не выказал даже толики заинтересованности в работах современных пейзажистов.