Книга В ад с чистой совестью, страница 30 – Надежда Волгина

Я почувствовала, как рука Германа заскользила вверх по спине, ныряя под волосы и останавливаясь на шее.

— У тебя волосы такие мягкие, — шепнул он мне в ухо, опаляя дыханием, отчего по коже побежали мурашки, и стало так приятно-приятно.

— Крысиный хвостик, — хихикнула я, с опозданием испугавшись, что могу показаться ему глупой, хихикая без всякого повода.

— Почему крысиный? — Он пропустил волосы сквозь пальцы, пройдя по все длине, отчего меня окатила новая волна мурашек.

— Потому что жидкие, прямые и цвет ни о чем.

— Не жидкие, а тонкие и мягкие, как пух. Не прямые, а послушные. А цвет у них пепельный, на солнце отливающий платиной.

Ничего себе загнул! От удивления я даже забыла, что млела от удовольствия. Резко вскинула голову и посмотрела на него, словно чтобы убедиться, что это действительно он. И первое, что увидела, его губы прямо на уровне моих глаз. Да, что это со мной? Совсем с ума тронулась? Пялюсь на его губы, такие волнующие вблизи, словно малолетка на первом свидании. Неужели я осмелилась мечтать о поцелуе? А почему бы и нет? Мечтать не запрещено. Это моя личная область, куда нет доступа никому, даже навязчивым призракам. Вот уж о ком я сейчас совершенно не хотела думать, так это о Владимире. Поэтому мысль о нем отогнала метлой сразу же, как только она зародилась. Плевать я на него хотела, чтобы он там не думал о себе.

— И глаза у тебя под цвет волос, такие же глубокие серые, — продолжал Герман, а я, наконец, заставила себя оторваться от его губ и заглянуть в глаза. Сейчас они мне показались намного темнее и не такими прозрачными. Наверное, вино на них так подействовало.

— Гер, ты не поможешь нам разлить вино по кувшинам. Бутыль такая тяжеленная!

Вторжение сестры Германа подействовало на меня, как ледяной отрезвляющий душ. С ужасом осознала, что только что мечтала, чтобы он меня поцеловал. Как можно мечтать о поцелуе с мужчиной, с которым познакомилась два дня назад? Во всем виноват алкоголь, решила я, радуясь в глубине души, что Герман ушел помогать сестре.

Празднование дня рождения закончилось в первом часу ночи. Вместе со всеми я убирала со столов и наводила порядок во дворе кафе. Сообща получилось все быстро. Мне понравилось, как слаженно работают люди. Ушли только те, кто никак не мог задерживаться. Остальные же отнеслись к такому завершению вечера, как к само собой разумеющемуся.

Возвращались мы втроем — я, Герман и Ксюша. Я удивлялась болтливости и смешливости Ксюши. Мне казалось, что рот у нее не закрывался всю обратную дорогу. Я же практически не разговаривала, находясь во власти приятных воспоминаний и легкой сонливости.

— Спокойной ночи, Софья, — произнес Герман, когда мы поравнялись с моей калиткой.

— А мне больше нравится Анфиса. Это звучит гордо! — засмеялась Ксюша. — Спокойной ночи, Анфиса.

— Спокойной ночи, Герман и Ксюша, — стараясь придерживаться общего тона, ответила я, хотя на душе уже было немного грустно от близкого расставания и неизвестности, когда мы встретимся с Германов в следующий раз.

* * *

Дома меня уже поджидали. Владимир по-хозяйски развалился в кресле и встретил насмешливыми взглядом и словами:

— Как повеселилась?

— А то ты не знаешь? Ты же у нас мастер подглядывать…

Пререкаться с ним не хотелось. Сразу всплыли воспоминания об угрозах. Настроение резко покатилось под горку.