Книга В ад с чистой совестью, страница 37 – Надежда Волгина

— Кое-что есть, — я вспомнила, что собирала мешочек с таблетками в дорогу. — У тебя что-то болит?

— Нужно обработать царапины, — он кивнул на мои ноги, и я с ужасом заметила, что халат не скрывает раны. — Йод или зеленка, что-нибудь есть?

— Лейкопластырь только…

Не помню, когда последний раз пользовалась йодом или зеленкой. Ничего удивительного, что не взяла их с собой.

— Не пойдет. Я сейчас вернусь.

Герман встал и начал одеваться. Потом молча вышел за дверь, под дождь, который даже не собирался ослабевать.

Оставшись одна, я загрустила. Сама не знаю, почему, вдруг почувствовала, что без Германа стало тоскливо. Он определенно нравился мне. Я вспомнила вечеринку в кафе и жутко захотела снова оказаться с ним в романтической обстановке. Даже сомнения, что он может испытывать ответное влечение, не могли стереть улыбку, внезапно появившуюся на лице.

Так я и просидела за столом, потягивая горячий кофе, с дурацкой улыбкой на губах, пока не вернулся Герман. Я даже не закрыла за ним дверь, в полной уверенности, что он не задержится.

Он зашел, поливая пол водой, обильно стекающей с плаща. Я наблюдала, как он аккуратно снимает плащ и вешает его на вешалку, чтобы не забрызгать все вокруг. Потом вытирает лужу тряпкой возле порога и снимает грязные сапоги. И так умело у него это получается, что я поймала себя на мысли, что сижу и любуюсь каждым его движением.

— Пойдем, обработаем царапины?..

Он остановился возле стола и вопросительно смотрел на меня.

— Не обработаем, может начаться заражение, — добавил он.

Я хотела было сморозить глупость про прививку от столбняка, но вовремя сообразила, что не стоит выглядеть глупее, чем есть, учитывая, что он вообще может подумать о природе появления моих ран.

Усадив меня на диван, Герман присел на корточки и аккуратно откинул полы моего халата, ровно на столько, чтобы оголить ноги не выше колена. Мне было стыдно, что он так близко и внимательно рассматривает мои ноги, но я терпела, дав себе слово не выступать. Достав из аптечной сумки какую-то баночку, Герман открыл ее и начал смазывать царапины, нежно прикасаясь к ним пальцами.

— Мама сама готовит антисептическую мазь, — пояснял он по ходу. — Она очень хорошо дезинфицирует и заживляет. Леха — самый частый пациент в ее госпитале, вечно коленки разодраны, — улыбнулся он.

Я вспомнила его брата-футболиста, эдакого непоседу, и поняла, о чем он.

Мазь приятно пахла травами и немного пощипывала, одновременно охлаждая кожу, что было особенно кстати, ибо в тех местах, где касались пальцы Германа, она начинала гореть.

Заметив ссадины выше колена, Герман еще немного раздвинул полы халата, проведя руками по моим ногам. Это получилось как-то очень интимно и возбуждающе. У меня перехватило дыхание, и лицо запылало предательским румянцем. Боясь шевельнуться, я прислушивалась к своим ощущениям. Первый раз мужчина касался меня настолько интимно. Он вроде и не желал этого, а получалось именно так. Пальцы нежно водили по коже, вроде случайно лаская здоровые участки возле царапин. Он наносил мазь не спеша, аккуратно втирая в кожу круговыми движениями. Мне нравилось смотреть на красивые руки с длинными пальцами. Такими бы руками играть сложные пассажи на пианино.

— Кажется все смазал, — Герман запахнул на мне халат и встал с корточек, потирая коленки, видно затекли от долгого положения сидя. — Бинтовать не нужно. Сейчас мазь впитается и быстро начнет заживать.