Книга Любовь на осколках измены, страница 97 – Надежда Волгина, Мария Геррер

— Понял, – он отступил назад. – Я не заслужил твоей благодарности.

— Благодарности? – невольно усмехнулась я. – Тебе нужна благодарность?

— Мы говорим на разных языках. Женщину понять невозможно, – глаза Макса стали не просто холодными – ледяными. – Я думал, что нравлюсь тебе.

— Ты мне очень нравишься. И благодарность ты заслужил. Но… Я словно продаю себя. За эту самую благодарность.

— Умеешь ты копаться в себе. И умеешь выносить мозг. Я понял. Больше не стану тебе надоедать. Я тебя не задерживаю. Иди. Хочешь – на рабочее место. Хочешь – к Глебу в больницу. Я узнавал у врача – ему намного лучше. И с ногой все будет хорошо. Иди.

Вот и кончился наш роман, не начавшись. Я молча вышла из кабинета. Я все испортила.

Между нами возникла симпатия, влечение (чего греха таить), но я не смогла переступить через себя. Почему? Потому что Макс сказал, что не может больше ждать? Как глупо я все разрушила. Он так помог мне. Не просто помог – спас. А я не смогла отблагодарить его, хотя сама этого хотела. Глупая гордость и законы приличия, которые годами вбивали мне в голову родители.

Теперь, по-хорошему, мне надо съехать с квартиры, самой платить за Глеба и уволиться из фирмы Макса. Я нерешительно замерла в приемной. Виктория с интересом наблюдала за мной.

Со всеми этими проблемами одна я не справлюсь. Значит, мне надо от Макса только материальная поддержка? Так чем я лучше продажной женщины?

Вика продолжала смотреть на меня. И на ее лице расплылась улыбка.

— Проблемы с боссом? – не удержалась она от вопроса.

— Я не думала, что ты такая дура, – резко развернулась и дернула дверь кабинета. Она была заперта. Я постучала.

— Вика, я занят, – услышала в ответ резкий голос Макса. – Просил не беспокоить. Это не понятно?

— Максим Геннадьевич, это я, – не слишком уверено проговорила в ответ.

Замок сухо щелкнул.

Макс сидел за столом, и его рука лежала на кнопке замка.

— Передумала? – насмешливо спросил он.

— Я хочу попросить у тебя прощения, – словно кто-то другой говорил это за меня. – Если бы не ты, мы бы с Глебом пропали. Даже не знаю, где бы я сейчас была. И где бы был Глеб.

Наверное, на самом дне. Я неблагодарная, злая, глупая. Прости меня.

— И ты готова позвать меня к себе? – выгнул бровь Макс.

— Да. Поехали.

— Ты ничего не поняла, – вздохнул он. – Совсем ничего. Мне не нужна твоя благодарность.

Я думал, что хотя бы нравлюсь тебе. Но ошибся. Ты испугалась, что я выгоню тебя из фирмы? Не бойся. Все останется, как и раньше.

— Спасибо, – подняла я не него благодарный взгляд. – Спасибо, что понял.

— Нет, я не понял. Мы друг друга не поняли. Жаль, я думал, мы нашли друг друга. Но ничего, в жизни и не такие разочарования бывают. Я рад, что мы встретились. Ты на многое научила меня смотреть под другим углом.

— Нет, все не так, – попыталась возразить я. В его словах я слышала горечь и понимала, что разрушила хрупкое доверие, возникшее между нами. Разрушила своими руками. – Ты мне очень нравишься. Как никто другой.

— Рад это слышать. Это греет мою душу, – невесело усмехнулся Максим. – Будь я подростком, я бы скакал от радости. Но я мужчина. И просто «нравишься» для меня мало.

Так что оставь свою благодарность при себе. И не бойся, я не стану больше домогаться тебя.

— Ты не домогался, – тихо возразила я.