Книга Мышь № 313, страница 69 – Надежда Волгина

— Ты ведь не убьешь ее теперь?..

Намекала на то, что теперь у цирсии появился шанс выжить. И возможно, я смогу заменить ей хозяйку.

— Убить? — посмотрел он на меня черными глазами. — А зачем мне это?

— Ну… — я запнулась. Неужели ошиблась? И выглядел он так совершенно по другой причине. — Что же ты с ней сделаешь?

— Что ты решишь. Теперь она твоя.

— И я могу забрать ее?

— Ну не здесь же ей оставаться, — дернулся он, будто хотел приблизиться ко мне, но в самый последний момент передумал. — Иди к себе и забирай ее, — кивнул на цирсию.

Я схватила птицу, стараясь не сжимать сильно, чтоб не раздавить, такой хрупкой та мне показалась и невесомой. Она тут же доверчиво свернулась в моих ладонях. Уже у выхода из сада меня вновь настиг голос демона:

— Клетку я перемещу в твои покои.

Клетка символизировала лишь территорию птицы. На самом деле, она ей совершенно не была нужна. Цирсия — единственная птица, которая никогда не улетит от хозяйки. А эта, к тому же, была и совсем маленькая — прутья решетки вообще не являлись для нее преградой.

— Теперь у тебя будет все хорошо, — пообещала я и поцеловала теплый клювик.

Как же изголодалась эта малышка! Она просила покормить ее чуть ли каждый час. И делала это так умильно, что отказать я бы ни за что не смогла. Где бы не находилась, цирсия появлялась у меня на коленях или прямо в руках и заглядывала в глаза своими прозрачными и чистыми бусинками с таким выражением, под которым сердце мое буквально плавилось. И я делилась с ней своей пыльцой. Да и когда та случайно осыпалась с меня, эта кроха была тут как тут — быстренько все склевывала. Очень нежное и прожорливое создание. Но я уже любила ее всем сердцем.

— Как же мне назвать тебя? — задумчиво гладила я шелковистые перышки, наблюдая как те поблескивают в сгущающихся сумерках. Я сидела на кровати, а цирсия спала у меня на коленях, в очередной раз наевшись пыльцы. За каких-то полдня птица заметно окрепла и даже чуточку подросла. Удивительные создания! Оказывается, возродиться они могут так же быстро, как и угаснуть. — Зои? — пришло в голову имя. В переводе с древнефейского оно означало «жизнь». — Я буду звать тебя Зои. Вернувшись к жизни, ты заставила и меня хотеть жить. А еще бороться…

Когда Соня принесла ужин и увидела Зои, с ней едва не случилась настоящая истерика. Пришлось даже отпаивать бедняжку травяным чаем. Стоило только фее увидеть цирсию, как она пала на колени и принялась молиться. И слезы безостановочно стекали по ее щекам. С трудом удалось успокоить ее, и тогда Соня мне рассказала про поверие, о котором раньше я не слышала, согласно которому если фею принимает цирсия, не порожденная ею, то фея эта становится намного сильнее. Что-то мне подсказывало, что глупость это несусветная, тем более что никакого прилива сил я не испытывала, но разубеждать Соню не стала — пусть верит, если ей так хочется. Сама же я склонялась к мысли, что просто мы с Зои встретились в самый сложный момент жизни, как для нее, так и для меня.

Когда я укладывалась в постель с намерением вздремнуть хоть сколько-то перед ночным походом к демону, пришло виртуальное сообщение, что ждет тот меня ровно в полночь, в малой столовой. Надеть мне велено было длинную сорочку цвета морской волны, с шелковым низом и кружевным лифом. И больше ничего!!! Именно так — с тремя восклицательными знаками. Что еще задумал этот чертов извращенец? Какие чувственные испытания ждут меня на этот раз? И главное — как долго я еще смогу все это терпеть?