Книга 100 лет без любви, страница 113 – Надежда Волгина

Бабушка Жени и ее подруга уже давно перестали приходить в больницу, узнавая новости через Захара. И он их не осуждал. Чем больше проходило времени, тем сильнее она становилась похожа на труп. Даже тело ее окоченело и стало твердым. Врач уверял, что это естественно при снижении жизненных функций до минимума, но Захар уже понимал, что медицина тут бессильна, а его любимая находится в таком далеком и тесном плену, откуда нет выхода. И самое главное для него сейчас быть рядом с ней. Он даже работать стал меньше, почти все время проводил в больнице, хотя только в мастерской и мог отвлечься хоть ненадолго.

Вот и сегодня он проснулся с мыслью: «Как она там? Не перестало ли биться сердце?» Конечно же, он ее отогнал сразу же, но тоска моментально пробудилась тоже, прочно обосновываясь в душе. Да, собственно, и к ней он уже привык.

— Без завтрака никуда не пущу, — встретила мама словами, когда он зашел на кухню.

— Мам…

— Чего мам? Ты посмотри на себя, совсем же на тень стал похож. Ей станет легче, если загнешься?

Мама выглядела суровой. В последние пару дней она вообще как-то изменилась. Исчезла болезненность из лица и появилась какая-то решительность. А еще временами она бросала на сына загадочные взгляды, словно что-то хотела сказать, но боялась спугнуть удачу. Он знал, что ей выписали какое-то лекарство, поддерживающее работу сердца. Она сама рассказала, что благодаря этому препарату чувствует себя намного лучше. Но неужели таблетки могут творить такие чудеса? Ведь он уже и забыл, как выглядит мама, когда улыбается.

— Ешь и не придумывай отговорок, — силой усадила она его за стол. — Не хочешь, заставь себя. Силы тебе еще понадобятся.

Ну вот опять. Опять мелькнула эта загадочность, да такая явная, что не заметить невозможно.

— Мам, что происходит? — отложил Захар ложку.

— А что происходит? — пробормотала она, пряча глаза и отворачиваясь к плите.

— Не знаю, потому и спрашиваю.

— Ничего особенного. Ешь давай. И да… я сегодня тоже навещу Женечку.

— Зачем? Не надо тебе туда приходить.

— Знаешь что?! Эта девушка ведь и мне дорога, сам знаешь почему. Да и… я приду не одна, — торопливо закончила она и принялась переставлять кастрюли.

— А с кем? Мам, с кем ты придешь? — повторил Захар громче.

— Сынок, давай потом… Ты сам увидишь. Пусть это будет сюрпризом.

Ну вот опять — взгляд такой, словно боится сглазить. Но кого или чего? Да и какая разница? В общем-то он ей был даже благодарен за желание навестить Женю.

В больницу он пришел с открытием. Привычно окунулся в запах стерильности и медикаментов. Но по пути с ним произошло что-то странное. Как будто он внезапно прозрел. Только сегодня он заметил, что деревья уже стоят все зеленые, а сирень и черемуха усыпаны пышным цветом. И ведь совсем скоро лето. Что это? Желание жить? Но откуда?

Аппараты встретили его привычным писком, когда заходил в палату, погруженную в полумрак. Захара всегда раздражали зашторенные окна, но врач запретил впускать солнечный цвет, заявив, что тот губителен для Жени. А при таком освещении ее лицо выглядело землисто-серым, как маска.

— Привет! — приблизился он к кровати, опустился на стул и зажал в ладонях ее холодную руку. — Скоро лето. На улице пахнет цветами…

С недавних пор у него вошло в привычку разговаривать с ней. Очень долго он боролся с нежеланием этого делать, а теперь без этого не мог обходиться. Казалось очень важным рассказывать ей все новости, хоть их почти и не осталось в его жизни.