Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 47 – Татьяна Катаева

— Моя очередь, — говорит он.

Он стреляет легко. Быстро. Почти не целясь. Бутылки не просто падают — они исчезают. Я смотрю на него с каким-то детским восторгом, и, кажется, он это чувствует.

— Теперь вместе, — говорит и снова встаёт за моей спиной.

И вот тут я окончательно теряю способность соображать.

Его руки снова на моих. Его тело — вплотную. Между нами нет расстояния. Ни сантиметра. Я чувствую его полностью. И это сводит с ума. Он ничего не делает. Не целует. Не прижимает сильнее. Не шепчет пошлостей.

Выстрел.

Ещё один.

Каждый отдаётся во мне дрожью. Не от оружия — от него. От этого напряжения, от сдерживаемого желания, от того, что я хочу, чтобы он сделал хоть что-нибудь. Что угодно.

Я ловлю себя на страшной мысли.

Мне нравится быть рядом с ним вот так. В опасности. В адреналине. В этом странном, больном возбуждении, которое он вызывает одним присутствием.

И когда его рука опускается чуть ниже и касается пуговицы на джинсах, я напрягаюсь.

— Нет, расслабься. Держи оружие ровно…

Его губы шепчут издевательски спокойно, а вот у меня сердце в области груди готово разорваться на мелкие кусочки. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я нажимаю на курок. Даня же в это время уже расстегнул ширинку и нырнул рукой под трусики. Снова выстрел.

Мамочки… Что же это происходит такое?! Почему мне нравятся его касания? Почему мы занимаемся стрельбой, и у меня из-за этого мокро между ног? Да так, что он легко раздвигает плоть и проникает в меня. Из-за того, что джинсы узкие, его рука плотно прижата к моей коже. И каждое движение — это трение… Это разряд… Это вспышка…

Выстрел… И пистолет падает на листья, а я откидываю голову назад, открывая Дане ещё больше доступ. И позволяя творить со мной то, что ему хочется.

— Какая ты мокрая, — шепчет на ухо. — Скажи, По-ли-на…

— Ау… Ах… — перебиваю я его, не давая закончить свой вопрос. Потому что он… Он играет моей плотью, своими пальцами, моей выдержкой.

— Ты хочешь кончить? — его язык проходится по моему уху, оставляя влажную дорожку.

— Хочу-у-у, — тяну я слабо.

Конечно, хочу. Ещё несколько дней назад я отбивалась от него и кричала, что ни за что не позволю ему касаться себя. Что не хочу и никогда не захочу его. А сейчас… Я действительно хочу его. Наверное, это и есть то самое поражение, к которому меня подводил Даниил.

— И я хочу… Пиздец как хочу тебя!

Он достаёт руку быстро, одним резким движением опускает мои джинсы с трусами. Ещё через секунду я упираюсь руками об ствол дерева и прогибаюсь в спине.

Слышится шуршание фольги. Проходит одно мгновение — и Даниил входит в меня на всю длину. Резко, без каких-либо поблажек. И я задыхаюсь от его размера. От его силы. Страсти. Толчков. Я пытаюсь держать стон в себе. Но не выходит. И в этой глухой тишине наши шлепки и мои стоны разносятся на всю округу.

Руки Ахмата на моих бёдрах, и он не щадит. Сильно сдавливает и таранит. Но мне не больно. Уже не больно. Мне так хорошо…

— Боже, Даня, да… Да… Ахааах… — то ли мычу, то ли стону и кричу я.

— Поля… Моя-я… Я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты только моя…

Именно этими словами он доводит меня до оргазма и сам через несколько толчков кончает.

Он привык брать силой. А рядом с ней впервые захотел держать аккуратно — так, будто она могла рассыпаться в его руках. И это пугало его куда больше, чем пули, кровь или смерть.