Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 45 – Татьяна Катаева

Что-то случилось, наверное. Может, ему надо ехать, а тут я.

— Дань, если мне надо выйти, ты так и скажи, — тихо спрашиваю.

— Сиди, — рявкает он и заводит машину.

За всю дорогу он так и не взглянул на меня.

Дорога уводит всё дальше от города. Асфальт сменяется утоптанной грунтовкой, а за окном мелькают деревья — всё гуще, темнее. Лес подступает близко, словно сомкнуться хочет.

Всю дорогу мы молчим. В этот раз Даня даже музыку не включает. Кажись, у нашего тёмного рыцаря или проблемы, или Громов успел испортить ему настроение. Чем дальше мы едем, тем отчётливее у меня в голове формируется абсурдная мысль.

А вдруг он везёт меня прикопать?

Ну а что. Лес. Злой Ахмат. Я — лишняя переменная в его жизни. Самый логичный сценарий, если судить по криминальным сериалам и моей вечно тревожной голове.

И знаете, что самое странное?

Мне… смешно.

Уголки губ сами собой тянутся вверх. Я смотрю в окно, а внутри не паника, не страх — а какое-то идиотское, тихое веселье. Как будто я смотрю кино, где главная героиня ведёт себя абсолютно нелогично.

Кажись, я тоже схожу с ума.

Раньше на одном только слове «лес» у меня бы сердце в пятки ушло. А сейчас? Сейчас я думаю о том, как Даня сжимает руль. О том, как у него напряжена челюсть. О том, что он злой — и почему-то именно это делает его ещё более… живым. Настоящим. Ведь иногда кажется, что Ахмат не способен чувствовать элементарные эмоции. Что он не чувствует ни боли, ни страха, ни тем более жалости и… да, любви тоже. Вряд ли человек, который по уши завяз в криминальном мире, может позволить себе слабость наподобие чувств.

Машина замедляется. Потом останавливается совсем. Тишина здесь другая. Слишком пугающая. Давящая. Даже воздух будто плотнее. Ох, Полина, и фантазия у тебя.

Я уже почти готова пошутить про лопату и яму, когда Даня наконец поворачивает голову и смотрит на меня в упор. Долго. Внимательно. Так, будто всё это время следил за мной краем глаза.

— Чего ты всю дорогу улыбаешься? — спрашивает он хрипло.

Я замираю.

— Что?.. — моргаю. — Я не…

И тут до меня доходит.

Он следил за мной, хотя ни разу не посмотрел в мою сторону. Делал вид, что меня нет, молчал, как будто между нами стена. Но всё равно краем глаза наблюдал…

— Ты улыбалась, — спокойно повторяет он. — Несколько раз.

Я теряюсь. Реально. Потому что была уверена — он не замечает. Не может заметить. Я же сидела тихо, смотрела в окно, варилась в своих мыслях.

— Я думала, ты не смотришь, — честно вырывается у меня.

Его губы дёргаются. Это не совсем улыбка. Что-то более хищное и опасное.

— Я всегда смотрю, Полина.

И от этих слов по спине пробегает дрожь. Не от страха — с ним я уже свыклась. Ведь рядом с Ахматовым я почему-то чувствую себя в безопасности. Какой-то мнимой, но безопасности.

— Так почему? — не отводит он взгляда. — Что смешного? Я?

Я сглатываю.

— Я… — запинаюсь, потом всё-таки выдыхаю. — Подумала, что ты меня в лес везёшь… ну… закопать.

Тишина. Секунда. Две.

А потом он коротко усмехается. Глухо. Почти по-настоящему.

— И тебя это веселит?

— Наверное, — пожимаю плечами. — Нормальные люди боятся. А я… — улыбаюсь. — Может, я ненормальная, как думаешь?

Он смотрит на меня тем самым пронзительным, глубоким и таким жгучим взглядом, что я, кажись, готова раствориться в нём. Так умеет смотреть только он на меня. Только от него у меня этот табун диких, необузданных мурашек, которые щекочут нервы. Я сказала нервы? Ага, нервы они мне щекочут. Где-то ниже живота, где больше всего нервных окончаний.