Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 42 – Татьяна Катаева

Если надо будет ломать… что ж, буду делать это медленно и сладко, но в конце концов она всё равно будет моей.

Так началась его одержимость. Сначала тихая, чуждая ему. Потом — всепоглощающая. Потом — разрушительная.

Когда мы садимся в машину, у меня и вовсе сносит крышу. Салон мгновенно пропитывается её духами. Я планировал сразу же поехать, но в один миг план поменялся.

— В салоне жарко, снимай курточку, — пока завожу мотор, говорю ей.

Как ни странно, Полина не сопротивляется и снимает. А я смотрю на обычный свитер, который на ней остаётся, и вспоминаю, как она выходила в нём из примерочной. А ещё перед глазами всплывает картинка самой примерочной.

Её тонкая талия… Настолько тонкая, что в области живота видны две кости таза. Живот впавший. Она что, воздухом питается? Хотя, когда ночью приезжал в квартиру, видел, что она хотя бы поела еду из ресторана.

Чувствую себя полнейшим придурком, хотя, в принципе, я такой и есть. Хотя нет, не так. Чувствую себя романтичным придурком. В три утра искал цветочный магазин, чтобы купить букет Полине. Не знаю, просто захотелось её порадовать — и всё.

Когда я зашёл в спальню, она спала.

Лицо спокойное, без привычной настороженности. Без страха. Без попытки спрятаться. Такая, какой она бывает только тогда, когда не ждёт нападения или подвоха. Когда не пытается защититься от меня или напасть. Потому что я никогда не забуду её собранность и холодную сосредоточенность, когда она нажимала на курок.

Я замер в дверях. Глупо, да? Я, который привык входить в любые комнаты как хозяин, вдруг стоял и не мог сделать шаг. В свою же спальню. Потому что боялся разбудить её. Потому что в груди что-то тянуло, скручивало, мешало дышать.

Она лежала на боку, подтянув к груди колени. Майка задралась, оголяя часть живота. Всё та же тонкая талия, которая прошлую ночь была подо мной. Словно она была предназначена только для меня.

Мысль вспыхнула резко. Собственнически. Без разрешения.

Я подошёл ближе, сел на край кровати. Матрас чуть прогнулся — она даже не шелохнулась. Только тихо выдохнула и уткнулась носом в подушку. Этот звук ударил сильнее, чем крик.

Я вспомнил её первый раз. Как дрожала. Как сжимала пальцы. Как пыталась быть смелой, хотя в глазах читался такой страх, что я сам боялся. За неё боялся. Что причиню ей боль. А я не хотел. Впервые не хотел, чтобы меня боялись. И она, словно почувствовав это, доверилась. Пусть пока не сердцем — телом. Пусть не словами — дыханием. Но она впустила меня в себя.

Я протянул руку. Медленно. Осторожно. Пальцы коснулись её волос.

Мягкие. Тёплые. Живые. Эти кудряшки… Я не знаю, что в них есть такое, но хочется всё время касаться их.

Я провёл пальцами по прядям, едва заметно. Наклонился ниже, вдохнул запах. Эта смуглая кожа. Её тихое и спокойное дыхание. Что-то как будто родное, домашнее, неправильное для моего мира.

Меня накрыло.

Это было дико. Ненормально. Я не должен так сидеть. Не должен так смотреть. Не должен хотеть не только тело — а её целиком, с этим упрямством, с этой честностью, с этой чёртовой чистотой, которая режет меня изнутри.

Я привык брать. Быстро. Жёстко. Без последствий. А с ней — всё иначе. С ней каждое касание как шаг по тонкому льду. И вместо злости — странная нежность. Вместо привычного возбуждения — что-то глубже. Опаснее.