Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 7 – Татьяна Катаева

И я сейчас вполне серьёзно ей говорю. Пусть не думает, что шучу. Я, конечно, привязывал тут однажды одного о-очень плохого человека, так к утру от него остались только недоеденные кусочки. Правда, мы с парнями помогли волкам найти жертву, ранив его и подкинув мясо недалеко. Но то такое. Волки мышей не едят. А вот я…

Благо убогая слушается меня и перестаёт сопротивляться. Мне в разы становится легче её тащить. Хотя, учитывая её мизерный вес, тут и тащить нечего.

Когда вижу дом, азарт мой загорается красной лампочкой. Предвкушение бьёт под дых. Вот сейчас поиграем. Никогда не брал девушек силой — сами молили их взять. Но с этой придётся повозиться. Так и вижу её бегущей в моей комнате из угла в угол. Так просто сдаваться не будет. А если и вспомнить, как она держала оружие в руках и стреляла… Не знал этого раньше, но, кажись, оружие в руках девушки — мой особый фетиш. Но этой лучше его не давать. В два счёта яйца отстрелит. Вот как чётко попала в яблочко на голове у Макаренко, при этом тот остался цел и невредим. Смелая она и немного дерзкая. Не каждая решится нажать на курок.

Блядь, она меня чертовски возбуждает. Спать с убогими — это не так страшно. Главное убрать чувство брезгливости. Я его не сам лишился — отец помог. Когда в мою постель положил шлюху. А то его всё беспокоило, что сынок никак не решится кого-то трахнуть. Это было омерзительно. Мой эстет внутри сопротивлялся долго. Поэтому отец подкладывал их мне и подкладывал.

— Ты мужик, блядь, или кто? — до сих пор звучит его голос в моей голове.

Да, мужиком я стал рано. Тяжело быть ребёнком в семье мафиози. Тут с детства играются пистолетами, причём настоящими. Ещё и стрелять можно в живые цели…

Я открываю дверь и затаскиваю мышь в дом. Только тут она, кажись, начала дёргаться активнее, осознавая, куда я её тащу.

— Не бойся, тебе понравится, — специально говорю грубо и плотнее сжимаю руку на её локте.

— Даниил Валерьевич, что здесь происходит? — в проёме двери замирает мать.

— Ничего особенного, ма. Иди, куда шла, — спокойно говорю я. Не думаю, что мать сильно будет беспокоиться о моих ролевых играх. Вот только всё не так, как я уже себе запланировал.

— Даниил, я сколько раз тебе говорила, что трогать прислугу — табу. Ты же обещал мне.

— Да, обещал. И держу, вообще-то, слово, — раздражённо отвечаю. Если какая-нибудь из домашних слуг наврала матери, что я её тронул — блядь, удушу собственными руками. Эти нищеброды — это самый плинтус в моём понимании. Ладно ещё клубные шлюхи, или же нищенки из универа, которые приехали покорять столицу. Но эти… трахать ту, которая драит мой унитаз. Фу, аж подворачивать стало. Нет, всё-таки не полностью отец убил во мне эстета.

— Так какого тогда ты держишь Полину?

— Кого? — перевожу взгляд с матери на убогую серую мышь.

— На кого слышал. Это Полина, наша горничная.

Они были двумя половинами одной опасности

— Ракушка, давай догоняй, чего отстала? — кричит Анжелика, которая сильно вырвалась вперёд. Я же остановилась и, вжавшись в колени ладонями, согнулась пополам. Дыхание сбилось ещё на первом круге. И к третьему я уже тупо задыхаюсь. Когда уже прозвенит этот грёбаный звонок на перемену?! Сдохнуть на физкультуре в мои планы не входило.

— Что там, Ракитина, это тебе не ноги раздвигать, да? — возле меня останавливается мажор из второго курса, пара с которым, по великой случайности, у нас сегодня совпала. Отвратительный и мерзкий, такой же как и Ахматов.