Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 17 – Ирина Суздалева

Смотрю на Эраста Натановича, который так неожиданно появился на моем пороге, и не могу поверить, что вижу его. В какой-то момент кажется, что у меня начались галлюцинации, потому что моего начальника априори не может быть на пороге моего дома. Но как бы я не моргала все равно вижу его… вижу Эраста Натановича. Вижу его темные волосы с легкой сединой. Вижу его заостренные черты лица. Вижу карие глаза, глядящие мне словно в душу. Вижу поджатые губы и недовольную гримасу.

Черт, я действительно вижу своего начальника!

Это не мой мозг играет со мной злую шутку. Эраст Натанович действительно здесь и смотрит мне через плечо… на мой чемодан.

Не проходит и пары секунд, как он сводит свои слишком широкие брови к переносице и возвращает вопросительный взгляд ко мне.

Не знаю, на каких морально-волевых я держалась все это время, но стоит встретиться с пытливыми глазами Эраста Натановича, как меня сначала бросает в дрожь, а потом эмоции нахлынывают на меня разом.

Внутри что-то обрывается… что-то похожее, на последнюю нить самоконтроля.

Ноги перестают меня держать, и я оседаю на пол.

Рыдания вырываются из меня с такой силой, что я не могу их остановить. Реву навзрыд, пряча лицо в ладонях, но это никак не помогает скрыть сдержать нелицеприятные звуки.

Где-то на краю сознания понимаю, что я как маленькая девочка рыдаю перед совершенно незнакомым человеком, но ничего не могу с собой поделать.

Перед глазами мелькает калейдоскоп кошмара:

… Марк, прижимающий Дарью к стене, его рука на ее бедре…

… Красная помада на его губах сегодня, когда он нависал над ней на диване…

… Его циничные слова: “Не в пися в писю — не считается”…

Телефон в кармане пиджака жжет кожу. Тот самый телефон, где спрятан снимок — немой свидетель моего унижения. Год лжи. Год наивной веры. Год, когда я спала с врагом, целовала предателя, верила в сказку, которую он разбил вдребезги своим презрительным “ты не святая”.

Слезы текут ручьями, смешиваясь с тушью. Горло сдавило комом, поэтому я задыхаюсь между рыданиями.

— Пошли, — голос Эраста Натановича прорывается сквозь пелену, захватившую мой разум.

Начальник наклоняется ко мне. Его сильные руки хватают меня под плечи и поднимают на ноги, как тряпичную куклу. Я не сопротивляюсь. Сил нет больше совсем. Пошатываясь, мир плывет.

Эраст Натанович отталкивает мой чемодан ногой — тот откатывается и глухо стукается о стену прихожей, «а потом разворачивает меня и заводит обратно в квартиру. В это логово предательства. В место, где каждый уголок кричит о Марке. О его ложных ласках, пустых обещаниях, о том, как я была слепа.

— Сиди здесь! — приказывает начальник, усаживая меня на модульный диван — тот самый, где мы с Марком смотрели кино, целовались, строили планы. Теперь он пахнет изменой и ложью. Сидеть на нем противно, но выбора нет… как и сил.

Откидываюсь на спинку, поднимаю ноги в туфлях на сидушку, обнимаю колени и зарываюсь в них лицом. Боль, которую я сдерживала часами, обрушивается лавиной. Она заполняет каждую клеточку моего тела, жжет изнутри, душит. Это не просто рыдания рвутся — это вопль разорванной души. Я трясусь, икаю, не могу вдохнуть полной грудью. Картины измены стоят перед глазами ярче реальности: его пальцы в ее волосах, ее нога вокруг его талии, их слившиеся тени на фотографии… также вижу их на диване и слышу его холодные, циничные глаза сегодня.