Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 18 – Ирина Суздалева

“Зачем женился?” — стучит в висках. — “Чтобы мучить? Чтобы растоптать?”

Сквозь шум собственных рыданий слышу грохот посуды на кухне, шум воды, тяжелые шаги.

Внезапно на плечо ложится чья-то рука. Вздрагиваю, подрываюсь с места, но тут же падаю обратно, когда Эраст Натанович ладонью с силой прижимает меня к дивану.

— Пей, — сует мне в лицо стакан с водой.

Эраст Натанович смотрит на меня с такой непреклонной строгостью, что я безвольно открываю рот. Он подносит стакан к моим губам. Вода холодная, обжигающе чистая, и я пью ее мелкими, жадными глотками, пока стакан не опустеет.

— Спасибо, — выдыхаю хрипло.

Начальник ставит стакан на журнальный столик и садится рядом. Диван слегка прогибается под его весом.

— Я так понимаю, вы не отравились, — спрашивает он низко, без усмешки.

— Отравилась… — шепчу я, глядя на свои колени. — Любовью.

— И что это значит?

Молчу. Как рассказать этому суровому, чужому мужчине про грязь, предательство и разбитое сердце? Про то, что муж, которого я боготворила, только что заявил, что создаст “правила”, которые дадут ему карт бланш для будущих измен?

— Если хотите сохранить за собой работу, — голос Эраста Натановича становится жестче, — сейчас же все расскажите.

Эти слова срабатывают, как пусковой крючок! Это последняя капля!

— Хватит мною манипулировать! — вскакиваю на ноги, слезы снова брызжут из глаз. — Почему все сегодня это со мной делают?! Марк, Даша, а теперь вы?! — размахиваю руками, задыхаясь от ярости и горя. — Хотите увольняйте! Мне все равно! — резко разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти… уйти куда угодно.

Но не успеваю сделать и шага. Начальник быстро хватает меня за запястье и резко дергает на себя.

Теряю равновесие и падаю… прямо на него. Мои ладони упираются в широкую, твердую грудь под дорогой тканью пиджака. Чувствую тепло тела Эраста Натановича, слышу ровный стук сердца. Запах дорогого древесного парфюма с едва уловимыми нотами табака и чего-то надежного, мужского бьет в нос.

Это тепло, эта неожиданная опора… они ломают последние барьеры. Самоконтроль рушится окончательно. Я обвиваю руками его шею, прижимаюсь лицом к плечу мужчины и рыдаю, как никогда раньше. Слезы льются рекой, пропитывая ткань пиджака, содрогания сотрясают все мое тело.

— Тихо, тише, — голос начальника звучит прямо у моего уха… звучит неожиданно мягко. Он одной рукой крепко держит меня за талию, прижимая к себе, другой — тяжело похлопывает по спине. — Все будет хорошо. Прости, я не хотел тобой манипулировать.

Его слова, его крепкие объятия… Они не успокаивают, а наоборот, дают разрешение на моей боли выйти из своего укрытия. Я плачу все сильнее, вцепившись в Эраста Натановича, как утопающий цепляется за соломинку. Мужчина не отталкивает, не пытается успокоить насильно. Просто держит. Позволяет выплакаться. И в этом молчаливом принятии есть что-то невероятно целительное. Я начинаю успокаиваться. Дыхание выравнивается, рыдания сменяются тихими всхлипами. Голова становится тяжелой, а веки опускаются.

И вот, когда кажется, что худшее позади, когда я почти перестаю дрожать, за моей спиной раздается ледяной, знакомый до боли голос:

— Смотрю, у тебя самой рыльце в пушку, а строила из себя мисс невинность, пока обвиняла меня в измене.