Книга Развод. Милый, ты зря мне изменял, страница 4 – Елена Аргунова

Через пять минут я стою на солнечном тротуаре, и мир вокруг кажется слишком ярким, слишком шумным. Но внутри — тишина. Холодная, ясная тишина после бури.

Тихая ярость страшнее ревности и истерик, потому что она разрушительная для неверных мужчин.

Я должна узнать, кто она. Эта "дама сердца". Та, для которой он покупал подарки, та, кого она радовал.

Его прекрасную принцессу.

Кто?

и почему-то в моей голове всплывает моя племянница. Дочка моей старшей сестры Риммы.

И ее милая подвеска в форме сердечка из крупного рубина. Эта красота появилась на ее шее после моего дня рождения.

Улыбаюсь. Без тепла. С оскалом волчицы, учуявшей кровь.

Ну, я доверюсь своему ведьминскому чутью.

Солнечный луч, пойманный хрустальной вазой на столе у Риммы, бьет мне прямо в глаза. Сладковатый запах пирога с яблоками и ванилью висит в воздухе, но он не греет. Внутри все еще холодно, как в том ювелирном салоне. Я делаю глоток слишком холодного лимонада — он даже обжигает язык кусочками льда, но я даже не морщусь.

— Рим, а Анечка где? — спрашиваю я, отставляя стакан с нежным, почти не слышным звоном. — Не опоздает ли к нашей годовщине? Так хочется, чтобы племянница порадовала дядю Гошу.

Сестра мешает ложечкой сахар в своем стакане. Ложка позвякивает о стекло — резко, нервно. Она не смотрит на меня.

— В университете еще. Пары до четырех, а потом у нее этот дурацкий факультатив по… по чему-то там, до шести. — Римма машет рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Успеет, конечно. Куда она денется?

Я замечаю, как ее пальцы чуть сильнее сжимают ручку ложки. Костяшки белеют. Беспокойство? Или что-то другое?

— Ох, надеюсь, — вздыхаю я, наклоняясь ближе, будто делясь секретом. Запах ее духов — что-то тяжелое, восточное — становится навязчивым. — А может, наконец-то приведет своего загадочного кавалера? Того самого, который ее так задаривает? Серьги, подвески… — Делаю паузу, ловя ее взгляд. — Такие дорогие подарки, Рим. Не каждый студент может себе позволить.

Римма резко отодвигает стакан. Недопитый лимонад покачивается, отражая исковерканный солнечный зайчик на скатерти. Она встает, подходит к окну, поправляет и без того идеально ровную штору. Спина напряжена.

— Зоя, ну что ты пристала? — Голос ее звучит резче, чем надо. — Аня не хочет пока афишировать. Молодой человек у нее серьезный, занятой. Счастье, говорится, любит тишину. И правильно!

Я подавляю улыбку. «Серьезный, занятой». Как точно.

— Ну, тишина-тишиной, — смеюсь я легко, воздушно, будто шучу. — Но прячет-то она его как государственную тайну! Уж не с женатиком ли наша умница связалась, а? Такие щедрые подарки… знаешь, часто от них исходят.

БАМ!

Римма с такой силой ставит на стол графин с лимонадом, что тот подпрыгивает, и желтая жидкость плещется через край на белоснежную скатерть. Она разворачивается ко мне стремительно, лицо залито густым румянцем, глаза сверкают.

— Зоя! — рявкает она, и голос дрожит от сдавленной ярости. — Хватит! Не смей так шутить про мою дочь! Какие женатики?! Что за глупости?!

Я широко раскрываю глаза, делая испуганно-невинное лицо. Хлопаю ресницами.

— Риммочка, родная! Да я же просто… беспокоюсь! — Тяну к ней руку, но она отшатывается, как от огня. — Странно это все. Рассказывает про него столько хорошего, а показать — ни в какую. Сама же говорила, какие подарки он дарит — не студенческий уровень. Вот я и подумала…