Книга Развод. Милый, ты зря мне изменял, страница 9 – Елена Аргунова

— Будут! — выкрикивает она, и в этом крике — вся ее злоба, вся зависть к моей жизни, моему дому, моим детям. — У меня обязательно будут дети! Свои! Обязательно!

— Конечно, дорогая, — произношу я почти ласково. — Конечно будут. Всему свое время, но пока… ты только наслаждаешься тайными встречами, романтикой…

— А, может, я уже беременна? — Аня перебивает меня и кладет руку на плоский живот, глядя на свое отражение. Краснеет, — Мы же часто… забываем о защите…

Спускаюсь по лестнице, пальцы скользят по прохладному лакированному дереву перил.

Снизу доносится фальшивый, слишком громкий смешок Ани и низкий воркующий голос Гоши — этот самый звук теперь вызывает во мне только тошноту.

Терпкий запах свежесваренного чая, сладкой выпечки и духов Ани — ваниль и молочная карамель — смешивается в удушливую вонь.

В гостиной — картинка семейной идиллии. Георгий развалился на диване, одинокий король. Римма восседает напротив в кресле, лицо — маска любезной гостьи.

Аня же, очаровательный «ангелочек», пристроилась на пуфе сбоку от дивана.

Ее руки небрежно лежат на коленях, пальцы чуть шевелятся.

Гоша чуть повернут к ней, и это разворот, эта интимная напряжение пространства между ними кричит громче любых слов.

Их взгляды — быстрые, горячие, полные скрытого смысла — цепляются друг за друга, как крючки.

Она смеется его шутке, запрокидывая голову, обнажая ту самую длинную шею, и ее серьги — голубые топазы — подрагивают, ловя свет, а гоша лениво наблюдает за ней.

Пол под ногами кажется зыбким, но я иду. Твердо. Каблуки отбивают четкий ритм по паркету. Тук. Тук. Тук. Звук заглушает их приглушенный смех.

— Ой, вот и наша Зоенька! — Римма первая замечает меня, ее голос звучит натянуто-радостно.

Аня резко распрямляется, немного отстраняясь от Гоши. Ее улыбка замирает, глаза сужаются, становясь острыми, как иголки.

Георгий разворачивается ко мне, и я вижу, как раздражение мелькает в его взгляде, прежде чем он натягивает улыбку. Широкая, самодовольная. Фальшивая.

— Зоя, — Его голос слишком громкий, слишком ласковый. — Вот только о тебе и говорили…

— Какая ты у нас копуша, — римма смеется.

Я неторопливо подхожу к дивану. Не смотрю ни на Аню, ни на Римму. Только на Гошу. Улыбаюсь в ответ. Широко. Очаровательно. Игра продолжается.

— Для тебя же старалась, дорогой, — говорю я легким тоном, — чтобы быть самой красивой для тебя.

Я опускаюсь рядом, чувствуя тепло его тела, запах его дорогого древесного одеколона с нотками черного перца. Он автоматически обвивает мои плечи властным движением руки — жест собственника. Я позволяю. Даже прижимаюсь к нему, кладу свою руку поверх его на колене. Я же его жена. имею право.

Чувствую, как взгляд Ани впивается в меня. Горячий, колючий. Ревность — вспыхивает в ее глазах.

— Я сегодня весь вечер удивляюсь тому, какая взрослая наша Анька стала, — говорю я сладко, поворачивая голову к Георгию. Мои губы почти касаются его щеки. Вижу, как он напрягся. — Какая красавица выросла. Завидная невеста.

Он согласно хмыкает, звук глухой, вымученный.

— Ага... Да, выросла...

— И жених, говорят, у Анечки уже есть, — продолжаю я, играя с краешком его пиджака. Голос — легкий, заговорщицкий. — Вот только скромничает наша девочка, прячет его ото всех. Хотя... — делаю театральную паузу, наслаждаясь нарастающей тишиной, — зачем такого щедрого прятать? Я, может, старомодная и чего-то не понимаю?