Книга Развод. Милый, ты зря мне изменял, страница 12 – Елена Аргунова

— Я куплю новый планшет, — Гоша перебивает. — Мы просто все на нервах… Надо успокоиться… Пойдем, Римма, — уводит из гостиной. — тебе надо просто новость переварить.

Сейчас он говорит о себе.

— Все разбежались, — обиженно вздыхаю я. — Вот так праздник.

— Мы сейчас вернемся с подарками, — Гоша оглядывается.

Остаемся в гостиной я и Ваня. Он тянется к планшету. Пытается его включить, фыркает и хмурится. Я могу взять противного и капризного подростка в союзники. будем вместе изводить его папочку.

— Папа же сказал, что купит новый, — забираю разбитый планшет. Подмигиваю, — и выбери модель подороже, Ванюш.

— А можно?

— Нужно, — подмигиваю. — Ты же папин наследник, а на наследнике нельзя экономить, — взъерошиваю непослушные волосы сына.

Теперь надо как-то послать сына на шпионаж за сестрой. Чую, что она могла быть в курсе, но в открытую не признается.

— Или позови Ваську и Аньку обратно в дом, — действую на авось. — Пусть возвращаются. Надо на стол накрывать, — поднимаюсь. — Нечего филонить, а то нашли повод сбежать.

Кабинет Гоши пахнет дорогой кожей, деревом и немного пылью.

Он только что захлопывает дверь так сильно, едва не срывая петли, и теперь его ладонь, тяжелая и горячая, вжимает меня в прохладную стену. Больно. Приятно больно.

Ведь он касается меня.

— Это правда? Аня беременна? — Его дыхание хриплое, сбившееся, бьет мне в лицо. Глаза — два черных угля. В нем горит мужская паника. — Правда?

Я не сопротивляюсь. Наоборот, расслабляюсь под его грубым захватом, чувствуя, как стена давит на лопатки. Усмехаюсь ему прямо в губы. Запах его дорогого одеколона смешивается с терпким потом.

— А что ты так запаниковал, Гоша? — Голос у меня низкий, почти шепот Поднимаю руку. Пальцы скользят по его влажной щеке, чувствуя резкую линию скулы, жесткую щетину. Кожа горячая, натянутая. — Испугался? Какое тебе дело до беременности Ани?

Он фыркает, как загнанный бык, и грубо отмахивается от моей руки, отступая на шаг.

Пространство между нами наполняется электричеством его ярости. Боже, как он сейчас сексуален! Злость заостряет его черты, делает челюсть железной, а глаза — темными безднами, полными первобытного огня.

На виске пульсирует синяя вена, толстая, выразительная — с возрастом она стала только заметнее. Хочу поцеловать ее.

Хочется снова почувствовать, как его сильные пальцы впиваются в мои плечи, сжимая до хруста. До боли.

— Значит, — выдыхаю я, делая шаг к нему, заставляя отступить еще. Мой взгляд ловит его, не отпускает. — Мои подозрения, что это ты радуешь мою дочку подарками и лаской, оказались правдой.

В голове мелькают картинки. Аня за столом на прошлом Новом году. Как она покраснела, когда Гоша налил ей шампанского. Как ее взгляд ловил его через стол — невинный, но слишком долгий. Полный того самого смущения, той самой влюбленной робости, которую я сама испытывала к нему в ее годы.

Да, я догадывалась. Чуть ли не с самого начала. И не вмешивалась. Зачем? Пусть. Пусть Георгий, которого я любила до боли, до безумия, которого я хотела, но который выбрал мою младшую сестренку-дурочку Зою... пусть он теперь любит мою дочь.

Хоть так я смогла посмеяться над Зоей. Сладкая месть. Он отверг меня, но полюбил Аню. Мою плоть и кровь. Какая насмешка судьбы.

— Вот от меня ты отказался, — говорю я вслух, голос звучит ровно, но внутри все клокочет. — Но полюбил Аню. Пусть так. Она будет тебе хорошей... женой. — Слово "женой" произношу с особым ударением. — А я... — Улыбаюсь узко. — Я буду прекрасной тещей. Почему нет, Гоша?